Суббота Воскресенского

Вообще не участвовала в общем разговоре. Но выпила больше всех пива, хотя Дан намекал, что пора остановиться.

Даже неожиданный выигрыш, а во втором тайме итальянцы сравняли счет и за минуту до конца игры забили второй гол, не вызвал бурного восторга, в отличие от Сереги, который просто заорал:

– Да! Да-да-да! Forza Italia![3 - Вперед, Италия! (ит.)] Женька, ты приносишь удачу, как новичок в казино!

И он полез ее обнимать. Эжени позволила себя и обнять, и расцеловать в щеки, но была при этом отстраненной и нетрезвой.

После стычки в перерыве Никитос бросал на нее злые взгляды, a Леха вежливо поздравил с выигрышем, после чего сам выигрыш разделили поровну между Женей и Серегой.

Когда Эжени поднялась из-за стола, Дан понял, что стоит она нетвердо, поэтому сразу обнял ее за талию и сказал:

– Нам пора.

– Да, нам уже пора. Мальчики, если захотите поиграть еще в тотализатор – зовите! Я всегда «за», – выдала Женя, положив голову ему на плечо.

– Будете обмывать победу? – подмигнул Серега.

– Типа того, – Дан крепче прижал девушку к себе. – Всех рад был увидеть, рад пообщаться. И матч был огонь.

Хотя огонь в этот вечер была Эжени.

Хорошо, что такси приехало быстро, и Женя послушно села на заднее сиденье. Все же не надо было ей столько пить. Но и запретить Дан не мог. Мог только наблюдать, как методично она опустошает стаканы. Что вообще происходит?

По дороге Женя заснула, и, когда машина подъехала к дому, Дану пришлось ее будить.

Полусонная, поддерживаемая его руками, Женя медленно дошла до подъезда, потом кое-как поднялась по лестнице, остановилась у лифта и выдала:

– Знаешь, сегодня такой паршивый день, но ты был на высоте.

А потом потрепала его ладонью по щеке.

Одарила комплиментом. Дан не знал, смеяться ему или горестно вздыхать. Когда он открыл дверь квартиры и впустил туда Эжени, она на автомате скинула обувь, расстегнула куртку и всю дорогу до кровати бормотала:

– Спать, спать, теперь спать.

Судя по тому, как ее развезло, пить в таких количествах Женя не привыкла. Дан стоял и смотрел на засыпающую девушку на своей кровати. Решал – раздевать ее или нет. Решил раздеть. Она громко протестовала, отбивалась, требовала оставить ее в покое и обзывала извергом. Процедура раздевания заняла двадцать минут.

Дан понял, что сам спать не готов. Слишком много вопросов подарил этот день. Много вопросов и ни одного ответа.