Превращение Гадкого утенка

– Адрес?

Я назвала свой адрес, приготовившись к быстрой езде. И вот мы понеслись по ночному городу, петляя между полосами и ярусами авиадвижения. Город для меня превратился в сплошную картину ярких огней, и неожиданно мне понравилось новое чувство адреналина, смешанное с неудержимой радостью. Я любила скорость! Но сама жутко боялась её. Вот такая я противоречивая.

Но рядом с Дарреллом было круто. Я полностью ему доверяла, так как навряд ли он хочет расстаться со своей жизнью, поэтому ехать будет аккуратно. Мое сердце гулко стучало, готовое выпрыгнуть из груди, и я улыбалась самой озорной улыбкой.

К сожалению, поездка быстро закончилась, и мотоцикл остановился на парковке около моего дома. Я быстренько соскочила. Мешкать было не время, вдруг мамочке захочется выглянуть из окна?

– Спасибо, – ответила я, сама надевая на начальника шлем, но он не поддался, взяв его в руки.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил он.

– Уезжай. Быстро.

– У тебя, что, тут муж с топором и шестью детьми дожидается? – сквозь смех спросил Даррелл, – ты чего такая перепуганная? Словно любовника в дом привела.

– О, поверь мне, если ты познакомишься с моей мамой, то тогда захочешь поскорее сбежать, – я довольно осклабилась, обнажив ряды ровных зубов. – У неё навязчивое желание выдать меня замуж, поэтому ты можешь попасть под определение «потенциальный жених», и тогда так просто она с тебя не слезет, – ответила, на миг заметив в глазах мужчины недоумение и опасение.

– Тогда мне, действительно, лучше уехать, – по-доброму улыбнулся Даррелл, надев на себя шлем, и я согласилась с ним, направившись в сторону дома.

Всё-таки в конце обернулась и посмотрела на уезжающего начальника, помахав ему вслед рукой, он увидел и отсалютовал мне. К моей великой удаче, мама не заметила, с кем я приехала, она вообще была сегодня рассеянная и необычно улыбчивая. Она даже одобрила мою поездку в столицу, хотя главный город нашей планеты не очень-то любила. Видимо, все её мысли были заняты чем-то более важным, раз за ужином она бросала многозначительные взгляды на Нани, которая совершенно этого не понимала, поэтому вечером зашла ко мне.

– Ты заметила, как странно себя ведет матушка? – спросила сестра, присаживаясь на кровать. Я кивнула, отложив в сторону планшет.

– Её радости не заметил бы только слепой. И, знаешь, что самое странное? – сощурилась я, и Нани подалась вперед, ожидая услышать ответ. – Ведь она изо всех сил сдерживается, чтобы не рассказать что-то.