Либеллофобия

За стеной, которой обернулась полноводная река, чудились раскаты грома. Или взрывов. Или выстрелов.

– Он сказал, на два дня всего хватит? – тревожно переспросила мама.

– Ерунда. Нам больше и не надо.

У папиного ободрения был такой тон, что я поняла: за двое суток мы либо выйдем к своим, либо умрём в пустыне. А рации на том свете без надобности. Брат робко попросил есть, и мама выдала ему батончик спрессованных опарышей. Мы на двадцати четырёх лапах двинулись по дюнам вдоль берега. Без привычной городской иллюминации вечерняя тьма спустилась мгновенно.

Из-за туч не видно было ни ночного солнца – тёмно-красного гиганта Пламии, – ни других звёзд. Ни зги. Русло опустело, и теперь без ориентира – шума воды – мы боялись потерять берег. Чиджи верхом на маме держал банку с блесклявками, чтобы освещать нам пару шагов наперёд. Но их света было недостаточно, чтобы разобрать направление. Папа споткнулся и вздохнул:

– Заночуем здесь.

Мама оплела паутиной себя и Чиджи. Получился воздушный, но тёплый кокон.

Золотопряды славились гладким и стройным переплетением волокон, недаром мамин шёлк хвалили на сотню отшельфов в округе. Моя же вдовья паутина была ужас, что такое: рвалась, путалась, местами сбивалась в комья, а кое-где провисала, оставляя дыры для сквозняка и дюнной пыли.

– Замри, я сплету тебе, – устало улыбнулась мама.

– Нет. Сама, – я больше не могла себе позволить быть ребёнком. – Слушайте, Чиджи спит. Расскажите про эзеров. Пап.

– Я уже достаточно рассказал в песка…

– Пап!

– Тише!

– Я не слабонервная! И не слабоумная.

Смотритель сказал, насекомые берут пленных. Значит, им не только вода нужна?

– Вода-то им как раз и не нужна, – папа подбирал слова. – Это, что ли… пытка такая. Вода останется в небе, пока карминцы не сдадутся и не позволят высосать у себя столько крови, сколько захотят эзеры.

– Что? Крови? В смысле… им нравится убивать?

– Нет. То есть, разумеется, да. Но я имел в виду настоящую кровь.

Карминцев или нашу – мою, твою…

Мама перебила, чтобы начать издалека, потому что от папиных слов я хмурилась с тупым выражением лица:

– Эмбер, знаешь, отчего вот эта саранча в клетке – не больше курицы? А наши имаго огромные. Это в школе проходят, ну, вспомни.

– У саранчи несовершенная кровеносная система. А у шчеров эритроциты при превращении переносятся в кровь имаго. И ещё у нас хитин пропитан силиконами, а у насекомых слишком хрупкий.