Белоснежка: Демон под кожей

Эти воспоминания об отце были лишь свидетельством того, что ее ненасытный демон не удовлетворится нелепыми доводами и уже не позволит ей отпустить намеченную жертву. Он – мужчина, а значит – виновен. И совсем скоро она докажет ему это.

Эта игра, эта жажда подчинения стала для нее своеобразным аналогом любви – уродливым суррогатом, превратив ее саму из объекта привязанности в орудие возмездия.

Милен лежала в постели и чувствовала, как знакомый жар разливается по телу, рискуя затопить сознание.

Она рывком села и, нашарив в темноте стакан, сделала пару глотков. Потом быстро залезла под одеяло и закрыла глаза, стараясь прогнать из головы все мысли до одной. Скоро ей это удалось, и она провалилась в сон.

* * *

Мила совершенно не выспалась и пришла к завтраку последней.

– Доброе утро, – промямлила она еще сонным голосом и уселась на свое место.

– Плохо спала, моя дорогая? Ты выглядишь уставшей, – с тревогой в голосе спросила Тереза.

– Хотелось бы мне ответить, что причиной моего недосыпа является горошина, но, видимо, эта сказка не про меня, – вздохнув, подытожила Мила. – Обычная бессонница.

Она взяла из плетеной корзинки уже остывший тост и начала неспешно размазывать по нему масло.

– Я смотрю, мсье Бушеми не балует вас своим присутствием за столом. Или виной мои постоянные опоздания? – она подняла глаза на присутствующих.

– Он уехал рано утром. Дела министерства, я давно привыкла, – улыбнулась Тереза.

Ее улыбка была как остывший тост в руках Милы: сухой и безвкусной.

Мельком взглянув на Поля, девушка поймала его саркастическую ухмылку – мол, я же говорил.

– Просто я начала переживать, что дело в моей весьма сомнительной компании.

– Ну что ты. Жан всегда был таким. Служба превыше всего.

– Знакомо. Мой отец тоже был из этой породы, – Милен с помощью вишневого конфитюра все еще пыталась придать мерзкому сухарю у себя в руках хоть какой-то вкус.

 – Мы увидели его дома, только когда он заболел и уже не мог сломя голову бежать на свою любимую работу. Правда продолжалось это недолго. Вскоре он умер.

– О, мне так жаль, дорогая, – с сочувствием сказала Тереза и, протянув руку, положила поверх ее ладони.

– Это было давно. Но что самое интересное, я помню о нем достаточно много и, как ни странно, только хорошее. Так что, наверное, это не так плохо —любимая работа.