В паутине лжи

Беспокойный…

Илья прибрался в комнате отца, помыл посуду, налил себе большую чашку травяного чая и расположился с ней за столом у распахнутого настежь окна, глядя на алеющий в лучах закатного солнца лес. Эта странная, оглушающая тишина улицы породила в нем безотчетную тревогу. Неотвратимую, как предчувствие беды.

Глава 6

Первые лучи солнца позолотили макушки подступившего к самой воде леса. Борис поежился от утренней прохлады и поднял воротник бушлата.

– Держи, – Кривцов протянул ему термос.

Борис налил себе чаю и сделал глоток, сразу еще один.

Внутри потеплело, даже захотелось расстегнуться. Он выпрямился, разминая затекшие мышцы, и уже веселее посмотрел на танцующий в воде поплавок. На дне лодки лежали с десяток небольших карасей.

– Может, надо было на Клязьму?

– Да брось, хорошо же.

Поплавок Бориса дернулся и утонул, потянув за собой леску. Разрезая воду, она быстро поплыла в сторону, изгибая тонкий конец удочки. Борис привстал в лодке и, выждав момент, подсек, чувствуя приятное сопротивление.

«Полкило, не меньше», – с удовольствием отметил он про себя. Через мгновение над водой появился карась и, переливаясь в лучах солнца, медленно полетел в вытянутую руку Бориса.

– Хорош, – заулыбался он, вытаскивая крючок из безмолвно открывающегося рыбьего рта. – Смотри. Красавец.

Он положил улов на дно лодки, и новичок, выгибаясь, запрыгал в кучке притихших товарищей по несчастью.

– Ты покрепче ничего не прихватил?

– Ну чего ты, а? Ну хорошо же! Озеро, рыба, тишина.

Зачем смешивать удовольствие? Будет тебе и покрепче. Представь, рыбка, поджаренная до хрустящей корочки, черный хлеб, обязательно большими неровными кусками. Помидорчики, огурчики и картошечка с зеленым лучком.

– Занудный ты мужик, Львович. Теперь жрать захотелось, – насаживая червя, ворчал Борис. – Картошечка – это хорошо!

– Возьми вон, в рюкзаке.

Борис забросил удочку на свое «счастливое» место и вытащил из рюкзака пакет с бутербродами.

В доме было прохладно и приятно пахло деревом.

На большой сковороде весело шкварчали караси. Запотевшие рюмки были полны до краев.

– Давай, Львович, уже по запаху чую – готово. Я сейчас слюной захлебнусь, – торопил Борис, глядя, как друг колдует возле плиты.

Тот погасил под сковородкой огонь и, обхватив ручку полотенцем, поставил ее в центр стола.

– Ну наконец-то. Я думал, дуба дам, так жрать хотелось, – Борис окинул взглядом рыбу и подцепил на вилку самую маленькую. – Ну, давай, не чокаясь.