В паутине лжи

Чего не напечь?

Она по-хозяйски принялась вальсировать по кухне, хлопая дверцами шкафов, заглядывая в холодильник, доставая продукты и посуду.

Через полчаса на столе стояли тарелка горячих, пахнущих сливочным маслом оладий и две пиалки с медом и малиновым вареньем. От них исходил крепкий аромат уюта. Борис с аппетитом принялся за блины, пока Лариска, подперев рукой подбородок, с интересом наблюдала за ним.

Съев почти всё, Борис откинулся на спинку стула, прикрывая в истоме глаза. А потом снова посмотрел на Лариску, устремив взгляд в ложбинку между аппетитных грудей.

Он взял ее за руку и потянул к себе. Лариска подскочила со стула и, изящно обогнув угол, встала перед ним. Она была такой же уютной и горячей. Он уткнулся лицом ей в живот. От нее едва заметно пахло цветами и сливочным маслом. Он вдруг поднялся, одним махом смел со стола посуду и под звон разбивающихся чашек рывком усадил Лариску на стол.

Несколько минут стол энергично бился в соседскую стену, под вздохи и сопение.

Потом Борис курил на балконе. Лариска стояла рядом. Невольно ежилась от вечерней прохлады, кутаясь в его рубашку, небрежно наброшенную на голое тело. Ветер играл в ее длинных волосах. Их кончики то и дело щекотали плечо Бориса. Но сейчас это не раздражало, напротив, ему нравилось ее молчаливое присутствие. Он щелчком отстрелил окурок, и тот, очертив в воздухе светящуюся дугу, исчез в темноте.

Борис крепко обнял Лариску за плечи и с силой притянул к себе. Она вздрогнула и даже попыталась сопротивляться, но вдруг положила голову ему на плечо и вся обмякла в его руках.

– Мне пора, – прошептала она прежде, чем Борис начал тяготиться своим спонтанным поступком. И изящно выскользнув из его объятий, легко, на цыпочках, упорхнула в комнату.

Через несколько минут захлопнулась входная дверь. Борис еще немного постоял, облокотившись на перила, глядя на ярко освещенный фонарем островок возле подъезда. На него навалилась усталость. Борис закрыл балконную дверь, запер замок входной и машинально раскрыл лопатник, который всегда лежал на комоде у входа.

Странно. Лариска ничего не взяла. Борис швырнул лопатник обратно на комод и пошел спать.

***

В кабинете Кривцова было тихо. Мужчины молча смотрели друг на друга. Казалось, они играют в игру: кто кого переупрямит. Первым заговорил Константин Львович.

– Насколько ты в этом уверен?

– Да уверен я, – бросил Борис и принялся кусать заусенец на большом пальце.