Дом для моей Марты

Мадам, вы сказали, что не будете оплачивать карточкой, поэтому вам придется заплатить наличными, иначе я вызову полицию!

– Полицию? – изумилась Марта и заговорила в ответ, подражая его манере, – Единственное, что мадам вам твердо обещала, так это то что мы не дадим кредитку, и это слово я сдержала, поэтому не смейте нас задерживать! И вообще, у нас с мужем нет для вас лишних денег, все уйдет на постройку дома. А если вы сейчас же не прекратите над нами издеваться, то мы вообще больше никогда, слышите, никогда не переступим порог вашего заведения!

Перед этой угрозой сбитый с толку официант почему-то отступился, покраснев и глотая воздух ртом.

Уходя, я все же сунул ему украдкой свою предпоследнюю десятку: счет счетом, а чаевые – дело святое. Возможно, Марта была с ним уж слишком сурова. И вообще, мне уже не нравилось, что мы не оплатили нашу странную еду – кажется, шутка зашла слишком далеко.

Мы вышли из ресторана, и я нежно взял Марту за плечи и повернул к себе:

– Малыш, я хочу, чтобы мы все-таки заплатили.

Как ты думаешь, сколько там могло быть в счете? Сколько мы остались должны?

– Мы должны? – Марта вдруг улыбнулась и чмокнула меня в нос, – А ты разве ничего не заметил?

– А что? – растерялся я.

– Конечно же, я оставила ему деньги под тарелкой, и с чаевыми даже. Солнце мое, ведь мы же не воры! – и Марта, как ни в чем не бывало, продолжила:

– Так вот, насчет дома: за 20 тысяч мы уже в принципе можем себе его позволить. Но тогда нам придется самим даже месить цемент и выпекать кирпичи.

Ты согласен?

Когда я был школьником, я несколько дней подрабатывал в пекарне и видел, как делают хлеб. Кирпичи, я подумал, выпекаются как-то похоже. Я согласился.

Со следующего утра мы начали строить. Марта взяла неоплаченный длительный отпуск, привела меня на окраину города и вручила лопату.

– Копай на глубину три метра, – сказала она, – а я пока измерю площадь.

Я послушно воткнул лопату в пересохший грунт, сколько мог зачерпнул и огляделся в поисках места будущей кучи.

– Кидай сюда, – заботливо подсказала Марта, протягивая между мной и собой какую-то ярко-красную ленту, – я сейчас размечу периметр.

В тот день на ней были потертые коричневые джинсы и синий свитер с тремя, почему-то красными, лебедями. Волнистые каштановые волосы не были, как обычно, сложены в компактную прическу, а беспорядочно разметались по плечам. Моя жена, безусловно, не была экстремальной красавицей, и все же именно она стала моей женой.