На перепутье миров

– Что, брезговать теперь мной будешь? Ишь, как рожу-то повело! Правильно батя говорил: не говори с чистоплюями, они нас не поймут!

– Флинт. Успокойся. Здесь не место и не время…, – пытаюсь успокоить парня, но эффект получается обратный.

С каждым словом Флинт всё больше впадает в состояние истерии, накручивает себя:

– Ещё узнать надо, чем вы там в гостях занимались? Уж наверняка сговорились с нашими «добрыми» хозяевами нас на опыты пустить! – глаза парня побелели от бешенства, ещё немного – и он вообще перестанет соображать.

У него классическая истерика – и есть от чего!

И вдруг в этот момент меня охватывает такая апатия. Такая усталость. Такое горе. Не могу больше. Жить не хочу. Не хочу, не могу. Кто бы меня выслушал. Не могу…

Флинт бежит в поле – прямо по датчикам, они хрустят и лопаются у него под ногами. Теперь он специально топчет растения – крутится на месте, орёт что-то нечленораздельное. К нему бегут Мад и парень в тельняшке. Пытаются обхватить, повалить – Флинт с энергией берсерка отмахивается, и топчет, ломает сложные приборы, вокруг него хрустят и лопаются стекловидные венчики.

Людей на поле прибавляется – подбегают новые, разнимают, успокаивают, но только усиливают суматоху.

Всё заканчивается внезапно. На «небосводе» возникает старый знакомый – выпуклый глаз. И без предупреждения, без разговоров на нас изливается густой синий туман.

***

Мокро. Вода повсюду, пытаюсь вздохнуть – вода заливается в нос, в рот, тугие струи колотят в спину. Где мы? Я один здесь или остальные поблизости? Звук дождя, темнота – и ничего больше.

Внезапно мрак пронзает синяя вспышка, а за ней раздаётся такой знакомый, земной звук грома!

Ливень усиливается. И я медленно, преодолевая головокружение, пытаюсь встать.

Глава 6

Писатель

Ливень хлестал нас, с силой колотил по плечам, по голове. Я моментально вымок до нитки. Первая мысль – мой ноут! Теперь ему точно конец!

Когда глаза привыкли к темноте, в сумеречном свете я разглядел остальных – мои товарищи по несчастью пытались встать, ноги их скользили в размокшей почве, кто-то рыдал в голос.

Я подошёл к плачущему – парень в тельняшке повернул ко мне искажённое гримасой лицо. Думаю, ему не было стыдно за свою слабость. За последний месяц каждому из нас досталось столько, что срыв был неизбежен.

Кван вынырнула из дождя, подошла ближе.

– Надо идти. Здесь оставаться нельзя, – она говорила, по обыкновению, очень тихо, и я с трудом расслышал её.