Дом учителя

Представляешь, какая тут красота, когда цветники благоухают!

Она слегка выдохлась, говорила уже спокойнее, без возбуждения, рассказывала о Бахе, который душка-душка-душка, купил ей двухэтажную квартиру.

– Чем он занимается? – спросила Анна Аркадьевна.

– Да, как все они: чиновник плюс какой-то бизнес.

– Есть семья, дети?

– Уже взрослые.

– А как твои мальчишки?

– У них все нормально.

Вале не хотелось вспоминать о том, что находилось за границами ее нынешнего круга, в котором она счастливая влюбленная, а не мать в возрасте бабушки.

Она не желала выпускать из этого круга и Анну Аркадьевну. Прежде подобное пленение у Вали отлично получалось. Анна Аркадьевна как муха погружалась в мед, в жидкий янтарь, источаемый Валей.

Но теперь то ли медоносность уменьшилась, то ли муха заматерела.

Анна Аркадьевна думала о том, что встреча с Валей не была ошибкой, хотя и напоминала какое-то обязательное упражнение, дань традиции, хорошему тону и самоуважению. И еще, почему-то, – чистку зубов.

Никто не находит удовольствие в чистке зубов, но все любят свои белоснежные улыбки.

Если Валя и не прочла дословно мысли Анны Аркадьевны, то уловила смену ее настроения и поменяла тактику. Мастер манипуляций потому и мастер, что знает про кнут и пряник, про мытье и катанье. Надежнее всего – ошарашить человека, сказав ему о нем самом что-то беспроигрышно лестное, неожиданное, такое, о чем он и мечтать не мог, выставить оценку, которая ему и не снилась.

– Ты совсем не изменилась, Аня! По-прежнему вызываешь желание нравиться тебе, завоевывать твое расположение, прилипнуть к тебе, стоять на задних лапках, потявкивать, напрашиваться на ласку: «Погладь меня, дай кусочек лакомства! Не прогоняй меня, пожалуйста!» Рядом с тобой всегда хотелось быть лучше, карабкаться на ту нравственную вершину, где ты царствуешь, на Олимп. Понимаешь, что не возьмешь высоту, а все равно ползешь. Сил не хватает, берет отчаяние, падаешь вниз, больно ударяешься.

Так больно, что хочется тебе отомстить.

«Хочет залить меня сиропом – подумала Анна Аркадьевна. – Это мы уже проходили. Ее патокой я объелась до отвращения к сладкому вообще».

– Валя, Валя! – попеняла Анна Аркадьевна. – Подобные речи отдают литературщиной, а применительно к нашим отношениям – нафталином. Было очень приятно повидаться тобой, но мне пора.

Анна Аркадьевна достала телефон, чтобы вызвать такси. Валя задержала ее руку.