Милое исчадие

Одно слово – тропики: в ограде из обструганных веток, практически палок, пробиваются ростки. Метла, купленная в супермаркете, начинает зеленеть, липкими листочками покрывается. Ор стоит круглосуточный: в лесу пищат, воют, скворчат, периодически кого-то лишают жизни, и он заходится в предсмертном крике.

– Разве мы бывали в Мексике? – удивилась я.

– Тебе было чуть больше года, – сказала тётя Галя.

– Они отправились без прививок, – напомнила тётя Эмма.

– Никто не заболел, – уточнила мама.

– К чему эти замечания? – напрягся папа.

– К тому, что хотелось бы услышать твою итоговую мысль, – сказал дядя Петя. – Мораль сей басни?

Он всегда приходил на помощь братьям под видом личной заинтересованности.

– К тому, что там, в тропиках, не было того… этого. Таня! Скажи моими словами, – ткнул он маму в бок.

Мой папа хорошо устроился. У него старшие братья, которые за него стеной. То, что позади стены братья ему могут накостылять за милую душу, никто не подозревает. И верная жена, соратница, очень красивая женщина.

Хотя, как всякая красивая женщина – язва. Это не моё определение, папино. Ему в данных обстоятельствах приходится быть гением в узкой области тренировки нейронных сетей искусственного интеллекта.

– Мы там не сливались, – сказала мама. – Тропики отдельно от нас. Как в цирке: всё очень восхитительно. Но мы и канатоходец? Воздушные гимнасты, акробаты, жонглёры? Не говоря уж про дрессировщика и принудительно послушных львов и тигров.

Я увидела, как тётя Галя и тётя Эмма обменялись понимающими взглядами.

В отношении дрессировки хищников они бы поспорили.

– Здесь всё иначе, – продолжала мама. – Мы вписались в окружающую природу, как в свою родовую, национальную. Только я нахожу привлекательными нотки навоза в этом чудном воздухе?

Про вечерние застолья – это я вперёд забежала. День начинался с утра. Думаете, глупо написала? Мой папа любит работать ночью, встаёт, когда я прихожу из школы. И когда, выходит, у него день начинается? В три часа дня.

Ни свет ни заря. То есть уже был свет, а заря давно прошла. Горланил-заливался мой любимец петух (по местному – ко?чет) Гусар. Красавец неимоверный: шикарный ярко-красный гребень, того же цвета брыли под клювом – птичьи бакенбарды, длинная шея с шарфом золотистых пёрышек, хвост большой дугой всех оттенков радуги. Вышагивает плавно, с достоинством, крутит головой, наблюдая за своим гаремом и окрестностями. Кстати, вышагивает на двух лапах.