Сарафанное радио

Я расплакалась от обиды и на свою растяпистость, и на маму с папой, которым так хотелось незаработанных денег.

– Лотерея – дьявольский соблазн, не Божье дело, – выступила на мою защиту бабушка. – В качестве приданого я готова отдать Лене свою однокомнатную квартиру, к вам перееду.

Папа застыл с открытым ртом. Мама осуждающе толкнула его локтем в бок и сказала, что приданое – это пережиток прошлого. Папа обрел дар речи и пригрозил мне:

– Только попробуй нищего без жилплощади привести!

На следующий день, после короткого и тревожного сна, мне страшно было идти на работу, увидеть разочарованные лица подруг, услышать повторные обвинения в преступной расхлябанности.

Поэтому с утра я отправилась в бассейн.

Я уже подбираюсь к рассказу о моем страшном позоре – основной теме данного опуса, но опять вынуждена сделать отступление. Потому что в детстве я чуть не утонула в мелкой речушке возле нашей дачи. Меня вытащили деревенские мальчишки, у которых, наверное, в школе отлично преподавали физику.

Пока я извергала из себя воду, они рассуждали о том, что центр тяжести у девчонок – из-за отсутствия важного органа в нижней части тела и наличия двух добавочных в верхней – смещен, и они (девчонки) поэтому бултыхаются вниз головой.

Вследствие физического несовершенства и утопления у меня выработалась жуткая водобоязнь. Я пила компот, зажмурив глаза, отказывалась умываться и чистить зубы. Чтобы затолкнуть меня, упирающуюся руками и ногами, в ванну, собиралась вся семья.

Мой папа не гомеопат, а прораб, но придерживается принципа лечения подобного подобным. Процесс «выпил-опохмелился» у него иногда затягивается на недели. Из запоя его выводит бабушка. Она работает медсестрой в проктологическом отделении больницы, то есть ловко и умело ставит клизмы. По зову мамы бабушка приезжает со своим оборудованием решительно настроенная на очищение папиного организма. Он баррикадируется в спальне, но через некоторое время выбрасывает белый флаг.

Кричит из-за двери:

– Все! Я завязал! Обещаю! Уведите тещу!

Короче, папа отвел меня в бассейн. Первое занятие, сорок пять минут, я простояла по пояс в воде, вереща так оглушительно, что у всех заложило уши, и свистка тренера было не слышно. Поскольку голос я сорвала, то на втором занятии мои хрипы уже не вызывали эха в гулком зале, а дети показывали на меня пальцем и смеялись. Папа дежурил у бортика и пресекал мои попытки выбраться из лягушатника.