Наследники Белого слона

Я дам тебе адрес и записку… Кстати, – обрадовалась она, – подруга может достать тебе пушку и недорого!

***

Такси плутало по дождливым улицам, пока не заехало в обшарпанный и неприглядный район: водитель и ехать-то согласился, только выторговав совершенно несусветную плату.

По заплёванной тёмной лестнице, нестерпимо вонявшей помойкой, мочой и кошками, ежеминутно спотыкаясь, я вскарабкалась на самый верх – разумеется, если уж мне сегодня не везло, то и пресловутая подруга должна была обитать на самом последнем этаже!

Вместо звонка торчали оголенные электрические провода.

Поколебавшись, я постучала. Никто и не подумал открывать. Я успела проклясть всё на свете: эту чертову подругу, Соню, тех, кто за мной охотился, себя, – разорилась бы лучше на гостиницу, и чего я сразу об этом не подумала? Когда я принялась перемывать косточки Сониному ухажеру – ведь это по его милости я торчу на этой гадкой лестнице! – в лицо ударил яркий свет. Я инстинктивно заслонилась рукой, но ничего страшного не произошло – просто мне наконец-то открыли. В дверях стояла невообразимо лохматая девица и по выражению её лица нельзя было предположить, что меня ожидает тёплый приём.

– Чего тебе? – рявкнула она хриплым басом.

– Луиза? – неуверенно предположила я.

– Ну?! – неохотно согласилась она, и тогда я протянула ей записку от Сони, запоздало сообразив, что не удосужилась поинтересоваться её содержанием.

Лохматая изучила записку вдоль и поперёк и фыркнула, пожав плечами:

– Кто только мне за всё это заплатит?

– У меня есть немного денег, – робко сказала я, протискиваясь в длинный узкий коридор.

Спотыкаясь о какие-то предметы, разбросанные на полу, я доковыляла до конца коридора, не переставая удивляться: откуда у чистюли и зазнайки Сони, которая не станет водиться абы с кем, могут быть такие знакомства?.. Лохматая распахнула передо мной дверь и мы оказались в неприглядной комнатушке. В одном углу стояла детская кроватка, в которой разрывался от негодующего плача ребёнок, рядом орал телевизор, напротив помещалась продавленная софа.

Полы прикрывал донельзя вытертый ковёр, усыпанный сигаретным пеплом, и повсюду были разбросаны всякие вещи: одежда, старые журналы, пустые пивные банки…

Она подтолкнула меня к софе и предложила:

– Располагайся! – а cама взяла младенца и сунула ему бутылочку. – Что с ногами? – бесцеремонно поинтересовалась она.

– Попала в аварию.

Я смертельно устала и мне совсем не хотелось такой роскоши, как общение.