Любой ценой

 – Отлично! А откуда вам известно, в какое именно время было совершено преступление?

Тут я откровенно изумленным взглядом уставилась на него.

– Вы что же, думаете, что я совсем глупа? – холодно усмехнулась я, и мне это понравилось. Видела бы меня сейчас Полина, обязательно гордилась бы тем, как я себя веду. Вот так и надо – уверенно, холодно, строго. – Пока мы сидели в квартире, все было спокойно. Стоило только Дрюне пойти к Дружниковым, как его арестовали. Значит, где-то в это время все это и случилось.

– Г-м-м, – неопределенно ответил следователь Валерьянов и потер лоб.

– Так на каком основании меня здесь держат? – снова повысила я голос.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, всего лишь как свидетельницу. Вы же сами выразили желание поехать с нами.

Тут мне крыть было нечем, действительно, сама напросилась, чего уж там. Видно, не всегда мой природный ум мне подсказывает верные решения!

– А теперь ответьте на такой вопрос, – прищурившись, продолжил Валерьянов.

 – Вот вы знаете Мурашова с детства. Скажите, он всегда любил выпить?

– Не больше, чем другие, – твердо ответила я, и это была правда – я знаю многих людей, которые любят выпить гораздо больше, чем Дрюня.

– А вот соседки утверждают…

– Соседки могут говорить все, что им угодно, – твердо сказала я. – Да, они терпеть не могут Андрея за его шутки, но их мнение нельзя считать объективным.

– Хорошо, хорошо, а как вы сами можете охарактеризовать Мурашова? Ведь вы хорошо его знаете?

– Да.

И могу сказать, что это прекрасный человек! Он очень добрый, отзывчивый, честный, порядочный, а уж какой талантливый! Вы просто представить себе не можете! Представляете, он никогда не учился ни в каком музыкальном заведении, а может сыграть на любом инструменте! И стихи пишет, и песни, и вообще!

У меня аж глаза разгорелись, пока я распевала дифирамбы Дрюне. Вот бы уж он, наверное, удивился бы, услышав, что это все о нем.

Только ведь он не услышит. Обидно… Зря стараюсь.

Хотя почему это зря? Это же не на Дрюню рассчитано, а вот на этого прилизанного смазливого следователя?

Надо признаться, что мои лестные эпитеты в адрес Дрюни были, конечно, несколько преувеличены, если не сказать больше. Но кого это волнует, когда речь идет о спасении человека?

– Да что вы вообще о нем знаете! – продолжала трещать я.