Подари мне меня. Роман

Менять ее никто не будет, да и ты в захолустье своем наверняка не жаждешь век куковать – все равно в Москву перебираться надо. Хорошо хоть Алешка в Питере, да Ольга может скоро уедет учиться. Поднапряжетесь и купите какую-нибудь хрущобу в ближайшем Подмосковье. И на работу нормальную устраиваться надо, хватит уже пребывать в творческом поиске и обслуживать друзей за копейки. Понимаешь?

Конечно, Марина все понимала. Она понимала даже больше. Например, что никакую квартиру она не купит и жить ей всю жизнь у родителей.

Работать по специальности в своем «захолустье» она все равно не сможет, и дай бог, чтобы не пришлось переключаться на низкоквалифицированный труд. Скорее всего, будет сидеть в какой-нибудь конторе, в лучшем случае, перебирать бумажки.

Нахлынули слезы и резво побежали по щекам, повисая на подбородке, и срываясь на светлую рубашку.

– Слава богу, прорвало, – Алинка протянула ей полотенце. – А то сидит, как замороженная. Так и заболеть недолго. Иди, иди, умойся, – толкала она ее в ванную, – полегче станет.

Холодная вода обжигала руки, замерзшие пальцы размазывали по щекам слезы, и лицо казалось непомерно большим и распухшим. Горячие глаза, шершавые губы и грубый, словно чужой, подбородок. Легче не становилось. Теперь, наверное, уже не станет. Накатило равнодушие. Все кончено, и ничего не вернуть. Не глядя на себя в зеркало, Марина вышла из ванной и присела на кухонную табуретку. Голова кружилась, во рту ощущался привкус металла.

– Ничего, жизнь на этом не кончается, – Алинка варила ей кофе, потряхивая рыжими кудрями, уперев одну руку в покатый бок, а другой придерживая турку. – Моя-то не кончилась десять лет назад. Смотри-ка, уже юбилей, я и не считала, – усмехнулась она, переливая кофе в тонкие фарфоровые чашечки. – Татьянку свою сама вырастила. Слава богу, ей уже пятнадцать. Еще пару годочков вытянем, отдам ее замуж, скину груз со своих плеч. И ты также. У тебя мужик, все экономнее будет – на тряпки тратиться не нужно.

Пару свитеров, пару брюк, да кроссовки. Вырастет, работать пойдет. И не горюй, кто знает, может все еще к лучшему. К слову сказать, Андрей твой мне никогда не нравился. Заносчивый, самодовольный. Да ты пей кофе-то, остынет…

*****

По руке ездила фиолетовая машинка – вперед и назад. На коже оставались отпечатки пластмассовых колес.

– Мам, класный?

– Кто класный, сынок? – очнулась Марина.