Тезей и Ариадна. Нить любви

Тирянки носили платья, сильно стянутые в талии, расширенные книзу и распахнутые на груди настолько, что сама грудь оказывалась полностью открытой. Вот на такую пышную грудь с позолоченными сосками и загляделся Менесфей. Афинянки не стеснялись наготы, особенно если были хороши собой, но не настолько же!

Не одному Менесфею потребовались усилия, чтобы отводить глаза от пышногрудых красавиц, девушки-афинянки обиженно поджали губы.

Одна из красавиц уверенно распоряжалась при погрузке двух кораблей. Она указывала, какие тюки нести на какое судно, причем мужчины подчинялись так, словно их это не удивляло.

– Калликрат, это привычно?

– То, что женщина приказывает мужчинам? Да, здесь и на Крите привычно. Здесь особенно. Девушка послушна своим родителям только до замужества, став хозяйкой дома своего мужа, она приобретает права, которых нет у афинянок, например. Муж не имеет права изменять жене, в противном случае она может потребовать развод, возврат приданого и большую награду за обиду.

– А жена может изменять мужу? – хохотнул Менесфей.

– Жена может, – совершенно спокойно ответил ему переводчик.

– Как то?! Им, значит, можно, а нам нельзя?!

– Тебе тоже нельзя, ты раб.

Тезей осторожно поинтересовался:

– А ты не раб?

– Я уже нет. Два дня назад я выкупил свою свободу.

– Это возможно?

– Да, вполне. Хорошо трудись, копи золото, разумно трать, и ты сумеешь стать свободным тирянином или критянином.

– Все выкупают?

– Нет, только некоторые.

– Почему?

Но договорить не удалось, Калликрат лишь коротко бросил:

– Немного погодя ты все поймешь сам. Вот дом Юши, здесь вы будете находиться, пока за вами не пришлют раба с корабля Дексия.

– Похоже, у хозяина пир, – кивнул Демомонт на цепочку рабов, которые несли блюда со снедью в дом.

– Да, мы не вовремя, – поддержал его Менесфей. – Но, может, и нам чего-то перепадет.

Каково же было их изумление, когда оказалось, что снедь носили для них!

– Калликрат, скажи хозяину, что у нас с собой ничего нет, чтобы дать ему взамен.

– Ничего давать не надо, за все рассчитается Тирена.

– Царица?

Калликрат несколько неуверенно кивнул:

– Она на Тире главная.

Немного погодя они уже сидели за длинным столом и пировали. Иначе это назвать было трудно.

– Что это, рыба? – поморщился Менесфей.