Керрая. Одна любовь на троих. Том 2

Тем более что он начал осыпать поцелуями мое лицо, и я машинально считала про себя: один, два, три… десять…

А потом его губы скользнули по подбородку к шее, разжали мои пальцы, которыми я сжимала ворот, и счет продолжился: одиннадцать, двенадцать…

Я сбилась со счета, и тут же принялась считать по новой, ожидая, что вот сейчас… может, сейчас ему хватит? А губы Кайла скользили по моей шее и лицу, словно не замечая слез. Да и имели ли они для него значение?

Я держалась, пока у меня была надежда, что он заметит мое состояние и остановится.

Я думала, что один поцелуй, если он сдержит слово – это не страшно, и я забуду его так же легко, как прошлый. Что такое, в конце концов, один поцелуй в год от того, кто тебе безразличен?

Пустяк, да и только. Но когда почувствовала, как одна рука Кайла сжимает мои волосы, как и боялась, а вторая медленно крадется по позвоночнику, сорвалась.

Я дернулась, попыталась вырваться, а Кайл по-прежнему не замечал или делал вид, что не замечает моего состояния.

Более того сделал еще один маленький шаг, практически вжимаясь в меня, и мне стало не только страшно, но и трудно дышать.

Я практически задыхалась в его руках, а он млел, скользил губами по моему подбородку, прикрыв глаза и урча, как огромный кот.

– Пусти! – удалось прохрипеть сквозь слезы. – Пусти меня…

– Керрая… – повторил он, не слыша и продолжая меня целовать, только на этот раз, наконец, подбираясь поцелуями к губам, как и обещал.

Но я не верила, что все закончится одним поцелуем.

Если ему не хватило стольких…

– Убирайся! Пусти! – шипя, я начала не просто вырываться, а биться в его руках.

Он поднял голову, удивленно моргнул, словно только заметил мое состояние и слезы. Попытался провести подушечками пальцев по щекам, но я дернула головой, не желая его прикосновений.

– Убирайся, – повторила сквозь ком горечи и разочарования, а больше – страха и понимания, что ничего не прошло, что прошлое никуда не делось.

– Керрая, прости, я…

Он снова попытался прикоснуться, и меня прорвало.

Из глаз полились безудержные слезы, я смахивала их, а они продолжали бежать. Я знала, что противнику, а тем более хищнику нельзя показывать слабости, но у меня больше не было сил.

Есть вещи, которые я никогда не смогу вынести и изменить. У меня помутнело в глаз – от слез, наверное, и от злости, которая долго плескалась и нашла выход.

Я смотрела в распахнутые серые глаза, видела в них беспокойство, раскаяние, но не верила.