Леший с тобой

Подергав форточку, которая при прошлой попытке побега не поддавалась, а теперь открывалась легко, кот сделал замечание, что надо было успеть еще и покрасить, а то краска лущится и падает прямо ему на хвостик. А когда узнал, что страж выносил кровать и выбивал постельное и подушки, фыркнул и тоже придрался:

– А постирать? А пружины поправить – они же скрипят, небось. А у меня чуткий сон!

– Ты еще скажи, что он обязан был купить другую кровать. Спасибо на том, что сделал.

– Мелко просишь – мало получишь! Ты с меня пример бери, Женька, а то я сбегу, а ты замужем за таким жмотом быстро с лица сойдешь.

– Неужели переживать будешь?

– Ну да, – без промедления согласился он, но не дал ни секунды на умиление. – Хотя бы из-за того, что это не я тебя так довел!

Кого-то, возможно, эта наглая морда и раздражала бы, но меня исключительно веселила. Не представляю, что бы я делала здесь одна.

И потом, я ужасно не люблю в темноте находиться без света.

Не по себе мне. А кот, пробухтевшись, проявлял чудеса терпения и человеколюбия. Когда я постирала простынь, наволочки и одеяла, помогал их развесить (кстати, глюк с переводчиком подтвердился, кот тоже не понимал меня, если я удалялась от дома). Проверял обстановку на улице, когда я, сняв высохшие вещи и облачившись в потертую, но чистую простынь, развешивала там же свою одежду.

Сидя на крыльце, он иногда выдавал противные звуки, которые, вероятно, отпугивали не только хищников, но и вообще все живое.

Даже кузнечики стихли, хотя до этого стрекотали без умолку. Стоило коту скрыться в избушке, как кузнечики снова возобновили свой хор, а среди деревьев показались какие-то лисьи мордочки.

Повторилось все и в момент, когда вечером я забирала высохшую одежду. Он мог уже и не подвывать. Тут даже мне было немного жутковато смотреть на серый комок, который так ярко сверкал белыми глазищами.

– Все? – зевнув, поинтересовался он, встречая меня на крыльце.

 – Пошли уже, спать пора! Что-то я утомился сегодня. То уборка, то проверка продуктов, то стирка вот.

Махнув хвостом, кот скрылся в доме. Я уже заходила следом, когда услышала женский голос:

– Китррахтервус! Чудовище!

И другой, скрипучий, но тоже женский, который вторил ему:

– В доме нашего Айхана чудовище!

Обернувшись, никого толком не увидела – только какие-то смутные тени у кромки леса и сверкающие глаза.