На осколках тумана

Потому что даже раньше она никогда не смотрела на меня так, как на Глеба. А любые мысли о том, что у нас может появиться ребенок и я буду не против, более того, хотел бы, чтобы так и случилось, отвергались жесткими аргументами: нет, слишком рано, она хочет сделать карьеру, а не сидеть с малышом, а тем более с двумя, как хочу я. Позже… когда-нибудь позже, когда мы оба будем готовы…

Для нас это «позже» так и не наступило.

А за год многое изменилось.

Я простил лучшего друга, потому что когда женщина от тебя уходит, причину нужно искать в себе.

А я эту причину видел слишком явственно, чтобы не понимать. Отпустил Алену не только на словах, но и мысленно. Не раз пытался начать новую жизнь, обламывался и делал очередную попытку. Решился на еще одно совместное проживание с женщиной, которую спустя три месяца застал в своем доме с любовником, который, возможно, был там не впервые.

Глеб стал ответственней, его перестал интересовать перепих на одну ночь. Деньги уже не текли рекой на пустышки-подарки для незнакомок.

Он впустил на свою холостяцкую территорию не только собаку, но и женщину. А эта женщина…

Алена похорошела, стала мягче, еще более женственной, немного поправилась – со мной она как будто боялась нормально есть и питалась травой с овощами. В ее карьере не наметилось никаких изменений к лучшему, более того, она сама говорила, что хозяин компании не раз собирался уволить всех поголовно, чуть срезал зарплату, а на должность, которую она метила, взяли другого.

Но сегодня я узнаю, что, несмотря на все эти факты, Алена беременна.

Новость, которая и вытолкнула меня на улицу в разгар застолья с друзьями.

Нет, любви или как там правильно называлось то, что у нас было с Аленой – уже больше нет. Просто меня словно ударило по голове осознанием, что если бы, блядь, все сложилось иначе, этот ребенок мог быть моим.

– Артем, – Алена поглаживает мои ладони дрожащими пальцами и смотрит в лицо, а не на переносицу, на лоб или в сторону. – У тебя тоже будет все хорошо… обязательно…

Я усмехаюсь, не могу удержаться, даже зная, что это выглядит зловеще и неприятно.

Дурная привычка, от которой сложно избавиться.

– Да, – соглашаюсь спокойно, но заметив, как сильно она расстроена, обнимаю ее за плечи и поясняю. – Я не злюсь, Ален. Все прошло. И я рад, действительно рад, что ты счастлива. За Глеба я тоже рад.

– Правда? – светлеет она.

Я киваю, растираю ее плечи, чувствуя, что ей холодно в одном свитере.