Случайный контракт

Ну не знаю, стоит ли уточнять, что после прогулки по душистому цветочному полю Ярова спать я ложусь голодным?

И с намерением завтра же обсудить меню с новой горничной.

И с мыслью, что, пожалуй, так быстро на бабки меня еще никто не раскручивал.

Бабки… куда ни плюнь, опять бабки…

– Твою мать!

Глава 4. Александр

– Все-таки есть от нее польза…

Я тянусь за бутылкой минералки, которая стоит на тумбочке. В горле сушняк, при одной мысли о том, как по нему пробегутся веселые пузырьки, сразу становится лучше.

И ходит она бесшумно. От каблуков Марины по утрам иногда еще больше трещала башка. Похоже, она все-таки приживется.

Сняв крышку, переворачиваю бутылку и едва не давлюсь. Отдышавшись, смотрю на этикетку: «без газа».

Так, ладно. Быстрый душ, завтрак и разговор, который дольше не стоит откладывать. Горничная обнаруживается на кухне. Уже не в платье, но тоже в чем-то довольно унылом – пойдет.

– Доброе утро, – услышав мои шаги, она оборачивается.

Да, сегодня на ней сарафан, под ним белая блуза.

Хорошо, что бретельки на сарафане толстые, да еще крепятся на какие-то массивные чудаковатые пуговицы, а в зоне декольте вставка как будто от фартука, потому что блуза полупрозрачная. Жарко ей, что ли?

– Доброе.

– Ваш завтрак готов, Александр Юрьевич. Когда вам будет удобно обсудить важные детали: во время приема пищи или после него?

Сначала я склоняюсь ко второму предложению. А потом смотрю на то, что она приготовила, и понимаю, что, пока я в сознании, лучше поскорее добраться до офиса.

– Я учла ваше пожелание насчет мяса, – хвалится Фрекен Бок. – И сделала так, чтобы это не шло вразрез с правильным питанием.

Ну да. На фоне массивной порции гречки мне даже не сразу удается рассмотреть три каких-то заморыша. До того, как она сказала про мясо, я был уверен, что это грибы. Еще и приправленные каким-то… какой-то…

– Что это? Вот это, сбоку от каши?

– Печень под соусом из цветков жасмина. Попробуйте.

– Так…

От моего выдоха занавеска на кухне надувается парусом. А, нет, это открыта форточка. Ну все правильно: она, даже пока готовила тут, задыхалась. А я должен это попробовать!

– Маргарита… Аркадьевна, вы правы, нам многое пора обсудить.

Обычно после этой фразы кто-то из моих подчиненных скорбно идет к листам бумаги и начинает писать по собственному, не доводя меня до греха. Она же расплывается в довольной улыбке. Но да, листок предъявляет.