Дыхание осени

Впрочем, я вряд ли усну после того, что увидела: на клумбе, что так похожа на алую простынь, костер, а вместо дров умирающие цветы и мои вещи…

Теперь я понимаю, почему мне стало нехорошо, едва приблизились к дому. Но страшен не костер и не то, что я лишилась своих вещей, меня бросает в дрожь, как вспомню глаза мальчика: отчаянная ненависть, тоска и бессилие. Слишком знакомый коктейль, чтобы перепутать.

– Где его комната?

Повариха растерянно хлопает глазами и повторяет и повторяет, что мальчик хороший и что Ярослав Владимирович сам с ним разберется, но я все-таки получаю ответ на вопрос.

Комната Егора на третьем этаже, куда мы не поднимались – я думала, там чердак. Просторная комната, необъятная комната и совершенно неподходящая для ребенка, пусть даже притворяющегося взрослым. Ни одного плаката, ни одной фотографии, ни одного журнала для мальчиков. Кровать в размерах не уступает нашей, покрывало коричневых расцветок, мрачный, почти черный ковролин на полу, шкаф, стол, диски по иностранному языку и натюрморты на стенах.

– Зачем ты пришла?! – вскидывается зверьком.

Но я иду к нему, сажусь на кровать рядом и спрашиваю:

– Тебе никто не говорил, что прежде чем лечь спать, нужно снять верхнюю одежду?

– Я не сплю! – огрызается и прячет лицо в подушку. Через минуту он оборачивается и бормочет растерянно: – Тебе никто не говорил, что прежде чем зайти в чужую комнату, нужно постучать в дверь?

Ну вот, так-то лучше. Есть контакт. Егор почти улыбается, когда дверь распахивается и в комнату входит Яр.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать это: выдают его запах, его довлеющая надо мной аура, его тихие шаги и мое громкое сердце.

Он останавливается за спиной, кладет руки мне на плечи и сжимает, чуть сильнее, чем приятно, почти больно. Я кладу свои ладони поверх его, и мы оба молчим.

– Я… – голос Егора срывается.

Ни муж, ни я не торопим его.

– Я осознаю, что совершил глупый, детский поступок, не достойный отпрыска семьи Самарских, – на одном дыхании говорит мальчик, но во взгляде что угодно, кроме раскаянья.

– Не в первый раз, – замечает Яр, и глаза мальчика зло сверкают, прежде чем он успевает спрятаться за показным послушанием.

Ого, да у них в отношениях не трещина, а дыра, не хочется, чтобы из-за меня она превратилась в каньон.

– Я все равно не знала, куда разложить все эти вещи.

– Я все равно собирался обновить тебе гардероб, но это не оправдывает Егора, – голос мужа бесстрастен, но плечи мои он сжимает сильнее.