Дыхание осени

– Ну что, каяться? – шепчет мне мальчик.

– Давай, – пожимаю плечами, а пока каверзник перебирает свой словарный запас для смягчения приговора, любуюсь его будущим истязателем. Какая прыть, какая грация – мой собственный лев, вот же меня угораздило!

– Ну ладно, – сокрушается Егор и начинает исповедь.

Лицо моего мужа с каждым словом мрачнеет и вот когда уже кажется грянет гром, я быстренько достаю из заначки громоотвод.

– А не пора ли ребенку спать? – оттесняю озадаченного супруга от двери.

Ребенок усиленно кивает, мол, да, никто детей до утра на кухнях не держит, вдали от компьютеров, айфонов и телевизоров, и ужом проскальзывает на волю. Я запираю дверь и оборачиваюсь к мужу. По блеску в темных глазах и прищуру догадываюсь, как много он хочет мне сказать, но мне не до разговоров.

– Я соскучилась, – делаю шаг в клетку к зверю, обнимаю его за пшеничную гриву. – Очень.

А дальше не до объяснений становится и ему, потому что я жарко целую его губы и не позволяю отстраниться даже на секунду.

Мои руки зарываются под рубашку и брюки, а потом на освобожденные от одежды участки тела набрасывается мой жадный язык. Новый для меня опыт, удовольствие полностью для партнера, но дрожу почему-то я, и желание пронзает меня, и вскрик Яра делю с ним своим приглушенным стоном…

Он поднимает меня с колен, гладит по голове.

– Так что это за страшная тайна? – спрашивает, восстанавливая дыхание.

– Ты же не думаешь, что я…

– Нет, – гладит утешительно по спине, – я не думаю, что ты сделала мне очень приятно и незабываемо ради вашего маленького секрета.

Я просто падок на тайны.

– Ох, – выдыхаю невесело и признаюсь: – Яр, тебе очень скоро предстоит познакомиться с моими родственниками.

Замерев на секунду, его руки возобновляют рисование у меня по спине.

– Сразу со всеми?

– Нет, – успокаиваю, – только с некоторыми.

– А по правде?

Мои словечки в его устах вызывают улыбку, и я успокаиваюсь сама.

– А по правде, Егор пригласил тяжелую артиллерию: маму, папу и бабушку.

– Могло быть хуже?

– Могла быть атомная атака, если бы он зазвал мою крестную. Она бы не уехала раньше, чем переженила всех твоих охранников, не выдала замуж повариху и горничную. Да и соседям-холостякам брачного возраста до ста было бы чего опасаться.

– Да с поварихой проблем нет, она-то согласна, – смеется Яр, – это доктор все присматривается к ее пирожкам.