Дыхание осени

Наконец он откликается своим фирменным:

– Ну-ну?

А я уже почти все сказала, и как по мне доступным русским языком, но раз нужны пояснения, продолжаю.

– Мне нравится писать сказки. А многие люди считают творческих… эм… странноватыми…

– Правда? Я пока ничего не замечал, но буду к тебе присматриваться…

– Вот ты не веришь, а я когда-то встречалась с одним парнем, а он взял, прочитал некоторые мои сказки и меня бросил.

– Не скажу, что я сожалею о его поступке.

– Яр!

– А что такого было в твоей сказке?

– Да ничего! – возмущаюсь, несмотря на то, что обида старая.

 – Там просто одна из жаб курила, как паровоз, и от нее несло так, что вокруг все цветы вяли.

– А тот парень был из партии зеленых?

– Да нет, – мнусь, – он тоже курил много и… там еще эта жаба… пыталась поцеловать царевича, который от нее уворачивался… и… жабу тоже звали Толик…

Кровать начинает трястись от хохота, а я волнуюсь, как бы мы не оказались на полу. Там, конечно, мягкий ковролин, и чистенький, и вдвоем везде уютно и тепло, но я как-то быстро разнежилась после свадьбы.

В общежитии и солдатская односпалка с одеялом вместо матраса считалась за счастье.

– Интересно, а какую сказку ты написала последней? – отсмеявшись, спрашивает Яр.

– Да вот как раз сегодня одну начала писать… она еще не закончена…

– Ясно, пока почитать не дашь. И о ком она?

Я закрываю глаза и передо мной встает целый подземный мир, пропитанный невозможностью и любовью.

– Она о гноме, который очень сильно любил одну фею, фею Недовольства.

– Фея красивая?

– Для него очень.

– А гном для нее?

– А красоту гнома не каждому дано увидеть. Я потом тебе дам почитать. Если хочешь, – добавляю поспешно, а то вдруг ему неинтересно, а я здесь со своим доморощенным творчеством…

– Да, хочу, – говорит он, и целует.

А мне кажется, я совсем скоро расплавлюсь, и мои чувства из категории "чуть-чуть" перейдут в "это очень опасно, детка!".

Обнимаю его, пристраиваюсь на плече и почти уже сплю, когда слышу шаги по лестнице, такие, как у моего папы, "мертвяки, на зарядку!" – называется.

– Ты Егору пожелал спокойной ночи? – вскидываюсь.

– Забыл, – трет лицо Яр, и кряхтит совсем как его братец, вставая. – Думаешь, стоит сходить?

– Думаю, стоит.

Он оборачивается ко мне для поцелуя на дорожку, когда дверь распахивается.

– Не успел, – расстроено говорю я и утыкаюсь ему в спину.