Дыхание осени

Что-то сломалось в ней после поцелуя гнома, треснуло, и больно стало дышать, непривычно. Когда у трона Аида сидела, разрешение на убийство выспрашивая, когда в ложе его пойти согласилась, недовольство не отпускало. Недовольство ли? Взгляд Персефоны кнутом обжег, объятия Аида клубок змей напомнили, но в теле ее поселилось нечто, что грызло и давило сильнее совести.

Совести?

Странные мысли для феи, жуткие…

Просил Аид на всю ночь остаться – ушла. В другой раз – отмахнулась. Солгала с легкостью. Но не будет другого раза, не хочется… Быть может, виной тому обида на Рыжего.

Накажет его – успокоится?

И нечего медлить. Сегодня же!

Выходя из покоев Повелителя, с Персефоной столкнулась. Неприятный разговор, злости много, потому почти все слова мимо прошли, только несколько фраз в память врезались…

– Зря я верила, что найдешь свое – успокоишься. Мечешься, переходишь дорогу другим, не задумываясь. А свое в грязь втаптываешь, – выговаривала с достоинством Персефона. Да только что фее Недовольства чужое мнение? Хоть хорошее, хоть плохое не радовало.

– Чего от меня ждешь? – рассмеялась в лицо сопернице. – Покаяния?

– Пустота не стоит моего ожидания.

Странные речи, колкие, но вряд ли значимые. Так, обычная женская ревность. Но сомнения все же закрались, больно уж слова… человеческие…

Не идти, что ли, к гному? Ну его?

Спрятаться хотелось, забиться в угол, но месть требовала насыщения. И вот один коридор подземелья вторым сменился – вот и царство гномов, вот комната… Но в ней Рыжего не было.

Потухла и свеча, что уродство его отражала…

Другие гномы топтались у входа.

Другие.

– Нет причин тебе здесь задерживаться, – возмутился один из них и пальчиком пренебрежительно тыкнул, в точь как она себе с Рыжим дозволила. – Заказ твой давно выполнен, а боле ногой не ступай к нам. У нас ходоки свои при Аиде, через ремесло да знания привечаемые, а не через простыни.

Но фея пропустила обидное мимо ушей, только одно взволновало ее равнодушие. Заказ выполнен? Но ведь…

– Никогда жалость гномам к лицу не была, – перебил один из смешных карликов.

 – И другие чувства для нас лишние. Все о броши своей печешься, о гордости, а того, кто о тебе пекся, на смерть отправила. Прокляты будут твои крылья, волшебная пыльца истощится, недовольство с лица сойдет, внутренний взор откроется, одумаешься, но поздно будет. Поздно и навсегда. Проклята!

– Проклята! – повторили другие гномы.

– Проклята! – отразило эхо.