Все друзья делают это

Увидев меня, она просто не сомневалась, что хорошо!

О-хох…

Какой летний дождь? Эти последствия можно сравнить только с ливнем, когда как бы ты ни старалась идти осторожно и под зонтом, а все равно придешь мокрой и в грязных джинсах!

Никогда на моем лице не было столько пудры, и все же следы поцелуя оставались видны.

– Хрю, – удрученно выдала я, глядя на красный пятачок, лишь чуть-чуть побледневший, да и то благодаря моим усилиям и дорогой пудре. – Хрю-хрю.

– О, – открыв дверь, в комнату заглянул Никита, – какая жесткая самокритика! Я что, получается, зря тебе шоколадку несу?

Знакомый шорох бумаги и фольги мгновенно улучшил настроение, но оборачиваться я не торопилась.

Снова обмакнула кисть в пудру, внимательно присмотрелась к своему отражению, а через пару мгновений и к отражению Никиты, стоявшего позади меня с довольным видом.

– Вот! – обвинительно ткнула кисточкой в зеркало и высказала претензию. – Бриться надо чаще. Особенно, если целуешься. Щетина колет!

– Да? – глаза Никиты округлились, он дотронулся рукой до моего подбородка и тут же одернул руку.

 – Ай! Правда колет! А я в первый раз не заметил!

Он вновь потянулся к моему лицу, но я увернулась.

– Пусть первый раз будет последним!

– А за шоколадку?

Никита покрутил в руках мое любимое лакомство – заметив обертку, я тут же растаяла и простила ему несовершенство своего отражения. Пухлые силиконовые губы хоть и вышли из моды, но гонениям не подвергались, а пятачок… Мало ли какую гадость сейчас добавляют в дневной крем?

– Хорошая шоколадка, – не спешил отдавать сладость Никита.

 – Твоя любимая. Итак?

– Что «итак»?

– Анька, не притворяйся! – Никита сурово сдвинул черные брови и потребовал: – Договариваемся, через подкуп, что первый раз не будет последним!

– С ума сошел? – рассмеялась я.

Никита хотел что-то ответить, но я почувствовала волну жара, обдавшую лицо, и поспешила к распахнутому окну. А там, вместо того чтобы глотнуть воздуха, медленно выдохнула, заметив Филиппа, вышедшего через задние ворота и удаляющегося в сторону леса под руку с мамой.

Опять…

Моя реакция на него…

Вот он что-то сказал, и женщина весело рассмеялась, а он улыбнулся. А вот что-то сказала Инга Викторовна, и рассмеялся Филипп. Я не замечала, что улыбаюсь, наблюдая за ним, пока не обернулась, услышав звук закрывающейся двери.

Только тогда я увидела в зеркале глупо-счастливое выражение своего лица, пустую комнату и шоколад, оставленный Никитой на подоконнике.