Все друзья делают это

Мы оба все понимаем, ведь пророческими станут его слова…

Я не шла, а парила на крыльях фантазии, и пока машина разворачивалась, успела не только обойти ее, но и практически подойти к корпусу. Уже оказавшись под козырьком здания, обернулась, ища взглядом хозяина зонта, но его авто не было видно. Поежилась от порыва ветра, усмехнулась нелепым мечтам и тут же все это выбросила из головы. Ну ладно, верну презент в другой раз.

Я потянулась к кнопке, чтобы свернуть зонт, когда под его купол, взъерошивая мокрые волосы, практически залетел Никита.

– Ух! – он встряхнул головой и смешливо одернул влажную куртку. – Жаль, что я не догнал тебя раньше!

– Ты вовремя, – последовал комментарий проходящего мимо Филиппа.

Братья обменялись взглядами и на том распрощались. Старший вошел в здание со своей новой подружкой. А младший остался со мной.

– О чем он? – насторожился Никита.

– О том, – свернув зонт, успокоила я его, – что мы с тобой неразлучны.

На следующий день я с утра захватила свой собственный зонтик, а этот попросила Никиту отдать старшему брату. Вся разница между двумя этими аксессуарами была только в размере и цвете, а так…

Зонт и зонт.

Ни толики волшебства.

Через несколько дней я пришла к выводу, что мой эксперимент со сменой прически и цвета прошел неудачно, и начала путь обратно, к себе, настоящей. Я получила небывалое, хотя и странное удовлетворение, когда Филипп, однажды обходя меня, прошел было мимо, не узнав.

И лишь спустя пару минут, когда мы были уже достаточно далеко друг от друга, остановился и обернулся.

Не знаю, как долго мы стояли по разные стороны дороги, рассматривая нечто неуловимое через потоки вечно спешащих и веселых студентов, но к нему подошла его девушка, а ко мне кто-то из одногруппников, и мы потерялись.

Снова на несколько месяцев. До середины зимы.

Мои мысли, как несмелые снежинки, часто кружили вокруг Филиппа и так же часто растворялись, терялись в других мыслях.

Чтобы однажды ярко сверкнуть и напомнить о себе, показаться. И снова спрятаться, глубоко-глубоко, дабы не превратиться в снежок, который пролетит высоко и умрет, рассыпаясь.

Меня тянуло к Филиппу. Я хотела видеть его, говорить с ним, но понимала, что мне этого мало, для большего у него есть другая, а бороться я не умею. И еще у меня был какой-то необъяснимый страх.