Ловец заблудших душ

 – С каких же пор твоя берлога стала прибежищем для святых и прощённых?

– А с тех пор, как я перестал искать своё место среди ловкачей, раздающих индульгенции направо и налево, наискосок и по диагонали, по средам и воскресеньям, – бросил Алекс и турнул кота со столешницы.

– Всё бы тебе языком молоть, – ответила мать, отбирая пробу среди залежей пыли, подобно эксперту из криминального отдела. – У тебя тут что, песчаная буря прошлась, ежели из этих барханов получилась марсианская пустыня? Или целый месяц кукуешь один, без очередной забегающей или налетающей пассии? Обычно твои «жёны на полгода» дружно поддерживают порядок.

А нынче дом смахивает на предбанник ада, где грешники дожидаются распределения и смачно грызут семечки, швыряя шелуху мимо урны, чтобы злорадно хихикать за спиной у чёрта-уборщика.

«Женщины!» – подумал Алекс, задёргивая штору на окне, чтобы не слышать, как будет причитать мать над мощами очередного бесславно погибшего мученика – фикуса, засушенного до такой степени, что требовался палеонтолог, способный определить с точностью эру зарождения экспоната, приближающегося к возрасту динозавров.

«Женщины! – опять всплыла мысль. – Такие разные на вид и такие одинаковые по сути. Сколько их перебывало в моём доме! Пухленьких, словно не расставшихся с детством; тонких, как хлыст; любительниц поджарых псов или разъевшихся кошек; последовательниц здорового питания, йоги или очередного гуру; домохозяек, определяющих по запаху чистоту тюля и срок годности абрикосового йогурта; спортсменок с каменными грудями и накачанной задницей; высоких и от этого обожающих модельную обувь на шпильках; миниатюрных, управляющих с высоты своего величия; состоявшихся в профессии и личной жизни; пропадающих “на корню” от непонимания близких; жгучих брюнеток, соломенных блондинок, рыжих бестий и русых всех оттенков.

И все они стремились – рано или поздно – пристроиться рядом со мной, льстя своему вековечному, всосанному с молоком матери, отрепетированному и отлакированному знанию о мужчине: тщеславном, в меру умном, похотливом и абсолютно не разбирающемся в ЖЕНЩИНЕ».

Он усмехнулся.