Ловец заблудших душ

Они играют, чтобы заставить им поверить; манипулируют, чтобы обвинить в этом другого; страдают до слёз и желудочных колик, чтобы увидеть вместо взрослого мужчины прыщавого подростка с кучей комплексов; возлагают цветы на могилу своих надежд и заодно приносят венки к постаменту избранного идола; носятся с чистящим средством, способным отбелить «чёрного кобеля» или унитаз с ржавыми потёками; загораются от страсти и имитируют оргазм, прославляя силу члена, чтобы утвердиться на занятом плацдарме. Они – богини, пьющие коньяк от разочарования; королевы, выпрашивающие хоть толику внимания; русалки, тонущие из-за того, что обрели ноги; анчутки[1 - Анчутка – злой дух, чертёнок.

] с разноцветными прядями в волосах и стойкими запросами. Они ломают комедию, чтобы выстроить гнездо, и всё равно, кто выведется из отложенных в нём яиц – Гаруда[2 - Гаруда – царь птиц в индуизме и буддизме, получеловек-полуптица.] или аллигатор, химера или прирученный оловянный солдатик.

Мать, успевшая сварить кофе в джезве и сотворившая на ходу бутерброды с колбасой, покосилась в его сторону и тихо спросила:

– Опять зеленоглазая?

Да, тысячу раз – да! – едва не крикнул Алекс, но лишь приподнял «домиком» брови и, как за спасательный круг, вцепился в горячую чашку.

Обжёгся, едва не облившись крепким кофе, отхлебнул горечь и пришёл в себя.

– «Зе… ле… но… гла… за… я», – пропелосьунеговнутри, вызывая подёргивания в животе и лёгкие спазмы в сердце.

Женщина из его видений – ускользающая Тень, кошкой гуляющая из одного миража в другой, открывающая двери и пахнущая терпко и непонятно.

Она не торговала ужимками, но влекла к себе, словно к амброзии, случайно забытой богами в Междумирье. Её не просто хотелось – желалось сожрать до последней косточки, выпить кровь, подобно вампиру, и при этом стать для неё чем-то большим, нежели самцом с двумя высшими образованиями и способностью притягивать женщин. Алекс надеялся, что однажды она проявится во плоти, зачарованная его Хаосом и «чёрными дырами».

Глава вторая

Она заказала капучино и пирожное с тремя пухлыми вишнями поверх разводов белого и шоколадного крема. Платиновая блондинка, коротко стриженная, с той долей беспорядка в волосах, которая свидетельствует о фантазии мастера и о характере женщины, соединившей элегантность с особым взглядом на происходящее. Кафе на канале Грибоедова было полно, и только за столиком, где устроилась с удобством незнакомка, пустовали два места.