Ловец заблудших душ

Lupus – волк) – так называли в Античности женщин древнейшей профессии, которые, зазывая мужчин, выходили за порог и выли.], подманивающей очередного голодного мужика, или пустыня, рождающая кошмары для "пророков", комья перекати-поле и стихи о вечности? Что?»

Стена выдавливала неподатливость двери, борясь с её гаргульями, прочно разместившими свои хвостатые задницы – Нотр-Дамы и их копии – на углях для мангалов. Ещё немного, ещё… Алекс разглядел железную кровать с тряскими пружинами, полосатый тощий матрас и бородатого старика, сложившего узловатые кулаки на коленях.

– Кто это? – крикнул Алекс и захлебнулся своим вопросом.

– Эй, братан! – кожаный байкер стучал костяшками пальцев по стеклу, озабоченно хмуря брови. – Ты там живой или уже в долину предков топаешь, обожравшись лофофоры?

Алекс с недоумением уставился на бородатую рожу, повязанную банданой.

– Фу, – с облегчением выдохнул он. – Вернулся!

Байкер ухмыльнулся и посоветовал:

– Лучше уж надраться вискаря в хорошей компании, чем гулять по дорогам заблудших душ. Смотри, в следующий раз не ломись туда, где воняет дурной смертью. Ну, будь!

Драконовый байк взревел, будто его тёзку отпустили из разноликой толпы – свиты Хуанди[6 - Хуан-ди – легендарный правитель Китая.], лихо вписался в поток, толкающий Невский проспект к Московскому вокзалу, и исчез.

«Зайти, что ли, проветрить мозги от мистической чехарды? Купить любовный романчик для дамочек, поржать вволю и стать нормальным, взъерошенным, тридцатилетним дуралеем, глазеющим на попки, соблазнительно обтянутые тесными юбками? А, где наша не пропадала!»

Но собственные ноги почему-то шустро миновали стеллажи, на которых тесно прижимались друг к другу герои Норы Робертс и Даниэлы Стил, Джоанн Харрис и Элизабет Гилберт, и затормозили у Лабиринта, в котором новообращённые Тесеи превращались в Минотавров, а беспечные Одиссеи бродили сталкерами по мирам, заселённым по самые крыши людьми и нелюдями, торгующими остатками могущества и громадьём бессилия.

Как же, как же, опознал Алекс. «А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало. Что осталось на трубе?» Сплошное «бе, бе, бе, бе».