Признание в любви и абрикосовая косточка

И бросаешься в омут «трефовых» застолий,

Обливая вином откровенных ханжей,

Чтоб смеяться над треском молитв и угольев,

Подсутанно хранящих осколки ножей.

И роняешь себя «забубённо» и дерзко

В чрево двух простыней, словно в глотку кита,

Чтоб дрожать всей душой, как дрожит занавеска

Или женская пряная ведьма-мечта.

И несёшься над бездной «пиковым» драконом,

Обжигая собой козырного «туза»…

Как смешон звон монет на исчадии кона,

Когда имя твоё – Королева Гроза!

Ночь и синие орхидеи

Ночь создаёт женщин, похожих на синие орхидеи – танцующих на грани жизни и смерти, чувственности и равнодушия, откровенности и тайны.

Они не ждут победителей и не прикармливают побеждённых. Они раскачивают ось Вселенной, чтобы стряхивать в бездну небытия обиженных умников, строящих на спинах трёх китов пирамиды собственного тщеславия и слабости.

Ночь рождает женщин, похожих на синих бабочек, ускользающих от латинских букв в коллекции признанных чудес. Они поют так тихо, что их слышат вулканы на Венере, и кричат так громко, что зрелый плод вспоминает о рае.

Ночь разрывает себя на атласные лоскутки – женщин, которые не мнутся от ложного стыда и соединяются невидимой цепочкой швов, странными узорами, стеблями и корнями, реками и грунтовыми дорогами, стёртыми ногами и древними храмами с Богами, похожими на людей, и с людьми, обладающими силой Богов.

Как пахнет росами на коже дикий мёд…

Закрой глаза, и мир вокруг вздохнёт

И зазвучит протяжно и дождливо,

А саксофон пропустит пару нот,

Чтоб не хлестать по лицам суетливо.

Закрой глаза, и мир тебе шепнёт,

Как долго ждал в полуночи ответа

И как трещал – в осколки – синий лёд,

Вкушая спелость и влеченье лета.

Закрой глаза, и мир вокруг замрёт,

Чтоб обнимать промокшие колени.

Как пахнет росами на коже дикий мёд!

Как шелестят слова, улыбки, тени…

Сельва

Мох мною пахнет. Или я им?

Вода мною дрожит. Или я ею?

Зверь мною чует. Или я им?

Сельва…

Прячутся в моховых воротниках орхидеи пахучие и гнёзда птиц, наполненные жизнью.

Свисают лишайники со старых стволов, пальцами цепко держатся за морщины коры. Падают лианы – верёвками, нитями, волосами моими. Расчёсываю их ветром тягучим, гребнем широким. Текут волосы на плечи.

Сельва…

Глаза зелёные, колдовские, за ресницами скрытые. Папоротниками-крыльями взмахиваю и открываю мир свой зачарованный. Берегами топкими, землёй зыбучей.