Путь домой. Четыре близнеца

Френсис бросился к нему, но не представлял, как помочь. «Позвать лекаря?! Но сегодня его точно нет во дворце!!!» – юноша начал лихорадочно искать выход из этого кошмарного положения, но к счастью, герцогу стало легче уже через минуту с небольшим.

– Как вы себя чувствуете?! Лучше?! – воскликнул перепуганный Френсис.

– О да, слава богу, отпустило…

– Признаться, я даже мысли не допускал…

– До сих пор я держался, как мог. Но всему есть предел. Дай мне воды, сын.

Френсис поспешил выполнить просьбу, и вот уже герцог принял бокал и сделал несколько больших глотков.

"Ему на самом деле очень плохо!" – тем временем думал юноша, и таким безобидным, несчастным казался в эту минуту герцог, что сердце Френсиса сжалось, он уже не мог, просто отказывался верить, что у этого больного человека может быть нечисто на душе. Он дворянин, избалованный вниманием и славой кавалер, он просто человек со своими недостатками…

А тем временем герцог печально улыбнулся и вернул бокал:

– Не вовремя я тебя позвал, сын.

– Не волнуйтесь, прошу вас! Ещё воды?

– Нет, благодарю… Лучше помоги мне перебраться на кушетку.

Опираясь на крепкую руку сына, герцог превозмог охватившую его слабость и с большим трудом преодолел разделяющее кресло и кушетку расстояние. Какое-то время он был недвижим, не подавая каких-либо признаков жизни, а Френсис почти перестал дышать, силясь различить звуки дыхания отца. Наконец, герцог открыл глаза.

– Да, сын, время не терпит, – и голос его был необыкновенно слаб, – На столе лежит лист, прочти его.

Френсис повиновался. Это оказалось завещание! Герцог оставлял всё своё состояние своему сыну. Фрэнк всегда был уверен в том, что является единственным наследником, но всё-таки был тронут до глубины души.

– Ваша Светлость! Отец!

– Это сегодня же уйдёт к нотариусу, – голос герцога звучал слабо, то и дело прерывался хриплым громким дыханием, – Хоть это я успел сделать… Беспечная юность сейчас от меня, от старика, требует слишком много и слишком много мне задолжала…

– Почему вы заговорили о старости, отец? Вам ведь только сорок пять! – честно постарался взбодриться юноша.

– Ох, сын, это очень немало… – благодарно усмехнулся Его Светлость, – Может быть, на вид я ещё силён и крепок, но внутри совсем сгнил… Как же теперь я посмотрю в глаза Арабеллы?

– О чём вы, отец?! – и правда не понял Френсис.

– Что ты знаешь о своей матери, сынок?

Юноша растерялся.