Верни моей душе крылья

Странно это!

Антуан нахмурился:

– А точнее, о чем он спрашивал?

– Ну… Эээ… Как часто вы бываете в замке, вы и ваши родители? Какие и когда отмечаете праздники? Есть ли у вас родственники… Да, он спросил, сколько у вас братьев! Я сейчас думаю, друг должен был бы знать, что у вас нет братьев! Он…

– Что, Жак? Говори прямо!

– Он так спрашивал… словно ожидал… что я стану вас грязью поливать! Даже был как-то разочарован, что ли… Я вот что думаю – не друг он вам! И не нужны мне эти его деньги! Возьмите все!!!

И Антуан не успел опомниться, как в его ладони оказалась вся полученная бедняком пригоршня монет, а сам водовоз уже отошёл к своей телеге и так и замер там, потупив взор.

– Не кари себя, дружище. Я уверен, ты не сказал ему ничего порочащего меня и мою семью. Служи нам верно, как делал это всегда, большего мы от тебя не ожидаем.

Преисполненный огромной благодарности Жак всё-таки рухнул на колени.

– Встань! – тут же приказал ему Антуан, – Делай что должен. Я сам разберусь с этим… другом.

Оставшееся до замка расстояние Антуан покрыл за несколько минут. Крайне обеспокоенный вестью о визите такой странной личности, он решил незамедлительно всё прояснить.

Полдень! Скоро время обеда…

– Жерар, – сходу обратился Антуан к управляющему, – У нас гости?

Жерар, коренастый рыжеволосый человек лет тридцати от роду, был откровенно доволен, его прямо-таки распирало от гордости, что именно он обрадует господина:

– Да, Ваше Сиятельство, приехал ваш давний друг, господин де Ригори! Сейчас он с вашей матушкой в оранжерее.

Но… нет, молодой господин отнюдь не обрадовался известию о появлении "давнего друга", и улыбка на лице управляющего быстро уступила место выражению большой растерянности. Сам же Антуан даже не заметил, как сильно нахмурился и, словно в миг позабыв о Жераре, направился в оранжерею едва ли не бегом.

Де Ригори. Антуан не знал человека с таким именем, и уже был готов предположить, что имя это вымышленное. Замок посетил человек "с камнем за пазухой", и этот человек сейчас разделяет общество матушки. Антуан машинально проверил при нём ли сейчас шпага. «Здесь. При мне», – и юноша чуть приободрился.

Травяные циновки, которыми был устлан пол оранжереи, поглотили звук его шагов и подарили ему возможность приблизиться к беседующим незамеченным.