Верни моей душе крылья

«Мама…» – грустно вздохнул Антуан и в следующий миг удивил сам себя, – Ты не мешаешь… Не знаю почему, но… уверен, мама была бы рада знать, что мы с тобой оказались здесь вместе… – юноша горько усмехнулся и продолжил путь.

Теперь Пит не отставал.

Они быстро нашли указанное мальчишкой место. Это была как бы ничейная часть кладбища. Совершенно ясно, что слева расположены могилы третьего сословия, справа – богатые надгробья дворян. Могила Эжена оказалась словно на обочине, ровно между двумя этими частями захоронений, благо здесь не было никаких тропинок, дорожек, а то получилось бы точно на проходе.

Крест как у простолюдина, накренившаяся табличка с коряво начертанным имеем "Э.Ровиньоль", и тут же низкая плита из чёрного мрамора с надписью "Здесь покоится Эжен де Лорн граф де Лаган 7153 – 7173".

Почему-то эти буквы и цифры далеко не сразу сложились в слова, упорно не желали передать вложенный в них смысл, но как только это случилось, Антуану стало трудно дышать, мир перед глазами предательски задрожал, а земля зашаталась.

Это оказалось невыносимо трудно, быть здесь перед лицом абсолютной безысходности. Словно на Страшном суде без шансов на помилование.

– Кого это нечистая принесла на ночь глядя?! – вдруг раздался вопль, срывающийся на визг.

Антуан и Пит вздрогнули, но обернуться на этот крик смог только Пит. Он одарил подошедшего таким взглядом, что тот сразу уменьшился едва ли не вдвое.

– Что орёшь, дурень? – мрачно поинтересовался Пит.

Перед ним стоял сухой старичок с такой же сухой клюкой в руках, судя по всему, хранитель кладбищенского покоя. Только вблизи разглядев дворянское платье гостей, он страшно перепугался и теперь отчаянно решал, как поступить – бежать что есть духу прочь или рискнуть остаться и как-то услужить.

– Так это… Я страшно извиняюсь!!! Кладбище закрывается!.. Но вы, господа, можете быть здесь сколько угодно!

Пит смягчился:

– Кто распорядился установить эту плиту?

– Его Сиятельство граф де Лаган, – с готовность откликнулся старик и тут же добавил, – Он щедро заплатил, чтобы я присматривал за могилой.

Велел не трогать, не беспокоить. Сказал, что распорядится перезахоронить сына в семейном склепе, гроб заберут ближе к зиме, может быть, раньше…

– Ясно, – Пит протянул гробовщику монету и жестом велел убираться.

С его уходом воцарилась воистину мертвая тишина. Даже цикады смолкли.