Часовая башня

Женщина казалась очень красивой: большие печальные глаза, тонко очерченное лицо с высокими скулами, приоткрытые в полуулыбке губы. Ее густые и длинные волосы мягкими локонами спадали на плечи. Она смотрела вдаль, будто не замечая ничего вокруг. У обоих были широкие острые крылья с резко очерченной каймой.

– Почему они держатся за руки?

Нортон-старший уже прошел немного вперед, но вопрос Василисы заставил его вернуться. Он окинул пару цепким взглядом, затем повернулся к дочери и посмотрел ей прямо в лицо, словно пытаясь угадать, о чем она думает.

Прошла долгая минута, прежде чем он сказал:

– Они погибли вместе.

– А кто это такие? – голос Василисы дрогнул. Ей вдруг стало очень жалко этих двух незнакомых людей.

– Не спеши жалеть их, – жестко произнес Нортон-старший, догадавшись, о чем она думает. – Неизвестно, что они совершили и почему были за это столь жестоко наказаны.

– А этот кудрявый мальчик? – вспомнила Василиса. – Он тоже провинился? Он ведь совсем маленький…

– Я не могу знать обо всех, находящихся в этом зале.

– А многих ты из них… – у Василисы от волнения оборвался голос, и она замерла в нерешительности.

Отец вновь ее понял.

– Не пытайся задать этот вопрос, – холодно произнес он. – Ты все равно не получишь на него прямого ответа.

– Но почему все они собраны в этом зале? – не выдержала девочка. – Зачем?

Она со страхом оглянулась на статуи.

– Ты не понимаешь. – Глаза отца мрачно сощурились. – Да, это люди, навсегда застывшие в камне. Но любая из этих каменных фигур – всего лишь слепок, образ человека, один миг из его судьбы.

Зачасование – страшное действие. Оно разрушает судьбу человека, оставляя всего лишь один тонкий миг, картинку, образ… По странной воле Времени, обычно остается самый одухотворенный момент жизни, поэтому все люди в этом зале по-своему красивы. Ты видишь их прямые спины, гордо вздернутые подбородки, смелые и яростные взгляды, благородные жесты… Даже самый подлый из людей хоть раз в жизни был способен на благородный поступок. Вот почему, когда человека зачасовывают, из его сердца вырывают самое прекрасное и возвышенное мгновение его жизни… Этот зал служит напоминанием о том, что судьба каждого из нас в любой миг может оборваться, как у всех этих несчастных, поэтому всегда надо быть начеку… Я часто прихожу в этот зал.

– Значит, их всех-всех зачасовали?

– Да. По-особому… – Отец косо глянул на Василису. – Ты видишь тех, перед кем был проведен огненный крест.