Часовая башня

– Но почему?! Как так случилось? Прикажи ей, ты ведь можешь, пусть отдаст немедленно!

Отец возвел глаза к потолку, словно бы сожалея, что ему приходится разговаривать со столь несмышленым ребенком.

– Часовая стрела заснувшей ключницы – наш залог общего мира, Василиса, – терпеливо пояснил он. – Если мы отдадим ее, то феи попытаются отомстить. Начнется война, которая продлится неизвестно сколько времени, а мы так и не приблизимся к разгадке местонахождения Расколотого Замка. И главное! Даже со стрелой Диану Фрезер будет непросто вернуть к жизни.

Вот почему из двух зол надо всегда выбирать меньшее.

– Так вот почему феи не приедут на праздник, – угрюмо произнесла Василиса.

– Да… И все-таки, нам придется с ними помириться… – Нортон-старший в задумчивости оглянулся на ряд статуй. – Рано или поздно.

– Но как же быть с Дианой? – горько переспросила Василиса. – Пока вы все решаете свои дела, она и дальше… спит.

Некоторое время отец молчал.

– Мы вернем одну фею к жизни, но при этом погибнут тысячи, – наконец произнес он.

 – Ты согласна пойти на это, Василиса? Как думаешь? Не лучше ли пожертвовать одной жизнью, но не допустить нового побоища… Ты не знаешь, что такое война, поэтому не имеешь права судить тех, кто войну видел и знает.

Василиса понуро молчала. Логика отца казалась железной, и у нее не нашлось, что возразить. Но и сдаваться она не собиралась. Оставалось надеяться, что отец как можно раньше отпустит ее с Лазаревыми к феям, и в Чародоле они узнают о настоящем положении дел… Может, феи уже знают, как спасти Диану.

Жалко, что нельзя попросить разрешения у отца сейчас. Лучше не злить его еще больше.

– Я все поняла, – тихо сказала девочка.

Отец удовлетворенно кивнул.

– Ты проведешь в этом зале ровно час. Хорошо подумай о том, почему я привел тебя сюда в наказание… Как только время истечет, перед тобой откроется зеркальный путь прямо в коридор на верхнем этаже, ведущий в башни.

О! И еще одно… Не забудь сегодня же забрать очки у Норта, потому что завтра, перед праздником, весь дом будет на ногах.

Напоследок Нортон-старший холодно взглянул на нее и исчез в серебристой дымке перемещения.

После его ухода в зале стало очень тихо – ни единого постороннего звука – абсолютная мертвая тишина. Василиса вдруг осознала, что здесь очень холодно, она обняла себя за плечи да так и двинулась по проходу между статуями.