Часовая башня

Василиса не ответила, но так сильно ткнула вилкой в блинчик с вишневым вареньем, что разбрызгала всю начинку.

– Да еще не аккуратная. – Марк брезгливо стряхнул несколько капель, попавших ему на рукав.

– Для Василисы тоже готова комната? – В голосе отца снова послышалась холодная вежливость.

– О да, – рассеянно ответила Елена. – У другой твоей дочери комната будет не хуже… Ну, может, в более спокойных тонах. Ты же видишь, твоя младшая и так слишком нервная.

Василиса живо представила, какое жилище будет уготовано ей Еленой.

Девочка решительно встала и произнесла:

– Я не хочу жить в Рубиновом Шпиле.

За столом воцарилось молчание.

– И где же ты собираешься ночевать в таком случае? – холодно спросила Елена. – Может в Лазоре, с простыми ремесленниками?!

– А это возможно? – обрадовалась девочка. – Если это правда, то я бы…

Она взглянула на хмурое лицо отца и замолчала.

– Великое время, ты хочешь жить с ремесленниками? – Елена Мортинова так искренне изумилась, что растеряла всю свою надменность.

– Да, звучит чудесно, – согласилась Василиса, думая, что среди спокойных тонов ей будет хуже.

– Я очень хочу жить в Лазоре, – твердо произнесла она, глядя только на отца.

– Ты хочешь жить в доме моего врага? – сухо осведомился он. – В доме часовщика Лазарева?

– Да, – с вызовом ответила Василиса. – Он твой враг, а не мой.

Норт с Дейлой одновременно скривились, будто каждый из них съел по половине лимона.

– Хорошо, – вдруг согласился Нортон-старший. – Пусть будет так.

Елена шумно и нервно вздохнула, явно не одобряя излишней снисходительности хозяина дома.

– Мы тебя и там достанем, Огнева, – очень тихо шепнул Марк Василисе, когда она вновь опустилась на стул. Судя по всему, его очень забавляла семейная перепалка.

– Отстань от меня, – огрызнулась Василиса.

Вместо ответа Марк сильно наступил ей на ногу, каблук его сапога оказался очень острым.

– Ты не передашь мне блинчик? – улыбаясь самым фальшивым образом, попросил он.

Василиса молча взяла блинчик прямо с блюда, хорошенько обмакнула его в сливки и ловко припечатала на черную рубашку Марка.

Дейла ахнула, прикрыв рот руками, Норт даже привстал от неожиданности, отец изумленно поднял бровь, а у Елены выскользнула вилка и звонко поскакала по полу…

За столом воцарилось тягостное молчание.