О чем молчат камни?

Кроме того, обычно существует штамм, который нарабатывает плазмиду, а потом уже эту плазмиду переносят в другой штамм, синтезирующий белок. Если всё делать уж совсем по правилам, то хранят клетки при -80 градусах, а такие холодильники стоят бешеных денег.

– Эх, вот получим мы деньги и ка-а-ак развернёмся. Как откроем … чего-нибудь…

Иван Савельевич не удержался, весело хмыкнул в усы. Не хотелось обижать молодого напарника, его здоровый оптимизм и жажда славы немного смешили, но и вызывали уважение. На самом деле, парень имел полное право претендовать на многое, он усердно работал, не отлынивал и схватывал на ходу, учась у старших коллег и не стыдясь спрашивать совета или помощи, когда сталкивался с чем-то ещё ему не известным.

– А представляешь, если мы сможем показать принципиальную возможность обратить известный механизм устойчивости к противораковым препаратам в механизм, открывающий перспективы для лечения рака, – Санек увлёкся настолько, что даже не заметил реакции старшего товарища, – Разумеется, прежде чем эта стратегия найдёт клиническое применение, предстоит ещё выяснить много обстоятельств, связанных с возможной токсичностью или мутагенностью модифицированных нуклеозидов.

– А также, возможных механизмов устойчивости к такого рода терапии, —задумчиво подхватил Иван. – Это может быть особенно важно для лечения рака поджелудочной железы, который в ближайшем будущем станет вторым по частоте встречаемости после рака лёгких онкологическим заболеванием.

Они любили поговорить на такие темы, помечтать о возможностях и великих открытиях.

На сегодня работа была сделана, подкравшиеся сумерки окрасили лабораторию в серые тона, неспешная беседа увлекла их в прекрасные грёзы о великом будущем и неизвестно куда повлекла бы дальше, если бы входная дверь с громким хлопком не распахнулась и резко не вернула их назад, в настоящее. На пороге стоял Сергей Петрович, хмурый и раздражённый.

– 

Всё, бумаги оформил, устал, как пёс, думал, поседею там окончательно.

– Ну и, слава богу, – откликнулся Иван Савельевич, – значит, можно брать билет и лететь за деньгами.

Он радостно потёр ладони, предвкушая возможности, открывающиеся перед ними с приходом денег.

– Можно. Брать и лететь, – странными рублеными фразами отчеканил Сергей и нахмурился ещё больше. – Только я не полечу.

– Как не полетишь? А кто же тогда?

– Ты.

– Что? Я? Ну… не! Я же не могу!…Это…Катька! – Савельевич руками очертил большой круг и печально поджал губы.