Сиротка для дракона. Бои без правил

Если у драконицы есть идея, значит, родители действительно знают и… Родерик на миг ощутил себя подростком, которого отец застал с девушкой в самый неподходящий момент. Интересно, многое ли Сайфер сообщил драконам? И насколько личное это «многое»? Додумывать мысль не хотелось.

«Нор-ри наша! Наше сокровище, не общее!»

«Значит, не все?»

«То, что наше, остается нашим. Ты же не знаешь, как император с женой…»

«Сайфер, заткнись!»

Обнаружить, что он способен смущаться, как мальчишка, было странно и очень неловко.

Потом. Обдумывать это он будет потом.

– Вам не нужно совершать должностное преступление, – сказал Родерик. – Императрица славится заботой о сирых и убогих. И сегодня она вдруг осознала, что совершенно упустила из виду заключенных. Конечно, большинство из них виновны, но и преступники – люди, заслуживающие человеческого обращения.

– Если не считать допросы с пристрастием, – улыбнулась Кассия, а Лерой схватился за голову.

– Мелани намеревается посетить дворец правосудия? Родерик, неужели ты с утра успел…

– Да, дворец правосудия, в том числе камеры и подвалы, – кивнул он.

 – Нет, я еще не разговаривал. Но драконы многое узнают сами до того, как люди успевают переговорить.

– Тогда подождите немного, – сказал граф, поднимаясь с кресла.

Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как он требует к себе секретаря.

– Отец знает? – негромко поинтересовалась Кассия.

– Я не докладываю ему о своих увлечениях, – огрызнулся Родерик.

– Я о драконе.

Скрыть дракона от других драконов невозможно, но людям об этом никто не рассказывал. Призвать дракона, пока жив император, считалось преступлением и приравнивалось к государственной измене.

– Знает. Это давняя история.

– Примерно того же срока, что и… – влезла Оливия и осеклась. – Прости, это не мое дело.

– Лианор не могли арестовать, чтобы надавить на тебя? Точнее, через тебя – на твоего отца? – так же негромко спросила Кассия.

Родерик похолодел.

– Не должны, – он подумал, повторил уже уверенней: – Не должны.

Я никому в университете не говорил, кто я на самом деле.

– Кто-то мог просто узнать тебя в лицо.

– Я слишком давно лишился титула и не мелькал при дворе, чтобы меня помнили. Возможно, ректор знает.

Кто еще? Декан? Вряд ли. Это у Родерика все увиденное во время того прорыва, кажется, навсегда отпечаталось в памяти, а Рейту явно было не до него. К тому же Родерик тогда не орал во всеуслышание о том, кто он.