Сиротка для дракона. Бои без правил

Просто молча обнимал, давая мне выплакаться, пока слезы не растопили ледяной обруч, сдавливавший грудь, пока пережитые страх и отчаяние не вылились из меня.

Всхлипнув в последний раз, я отстранилась. Подняла голову, чтобы заглянуть в глаза, но тут же вспомнила, как я выгляжу, спрятала лицо у него на груди.

Родерик погладил меня по спине.

– Глупая, – хмыкнул он совсем не обидно. – Для меня ты всегда красавица.

– Правда?

– Правда. – Он приподнял мой подбородок, целуя, и я забыла обо всем на свете. Но все хорошее заканчивается, закончился и поцелуй – слишком быстро.

Родерик разжал объятья.

– Ты, наверняка устала. Пойдем, я покажу тебе ванную, а потом поспи.

Я обнаружила что и в самом деле без сил. Сколько же времени прошло?

– Какое сегодня число?

– Тебя арестовали сегодня утром.

Даже день не закончился? Тогда почему же мне так плохо?

Родерик положил ладони мне на виски, как это сделал бы целитель, замер с отстраненным выражением лица. Поток магии заскользил по телу.

– Телесно ты здорова.

Душевно… тебе лучше знать. Но если… – Он осекся, потом снова заговорил, осторожно подбирая слова: – Я боюсь, что, если начну расспрашивать, тебе будет больно, почти так же больно, как было там. Но зло не должно оставаться безнаказанным и, если тебя обесчестили…

– Нет!

Он мягко привлек меня к себе.

– Нори, что бы ни случилось там, я останусь с тобой. Просто убью того, кто тебя обидел. И мне ничего за это не будет, правда.

Против воли мне вспомнилось, как подобострастно обращались с нами стражники.

Извинения министра. Конечно, все это могло быть результатом вмешательства Оливии, все же министр – ее отец. Но…

– Кто ты, Рик? – спросила я, заглядывая в теплые карие глаза.

– Тот, кто любит тебя.

Еще один поцелуй стер из моей головы все мысли и все вопросы. Остались лишь теплые губы, ласкающие мои, руки, что обнимали меня, дыхание, перемешивающееся с моим.

– Я люблю тебя, Рик, – прошептала я. – Ты ведь знаешь это, правда?

– Знаю, – улыбнулся он, отводя прядь волос с моего лба.

 – Знаю, котенок. Граф Сандью сказал, что начальник тюрьмы вылетит со своей должности, как и те надзиратели, что отправили тебя в карцер, не разобравшись.

Я неуверенно улыбнулась.

– Спасибо…

Не так уж часто за меня вступались.

– Ему скажешь спасибо и Оливии, мне – не за что.

– Есть за что.

Он качнул головой.

– И если кто-то посмел… – В его голосе прорезалось рычание, так что и у меня самой мороз пробежал по коже.