Второе пришествие Афродиты

Она стремительно подлетела к Зевсу, нежно обняла его за могучую шею и ласково прощебетала:

– Позволь мне выпить первой за здоровье своей сестренки!

Из ее голубых глаз лился такой чистый свет, а на пухлых губах играла такая приветливая улыбка, что даже Афродита засомневалась в ее причастности к этой неприятной истории.

Гестия с почтением приняла чашу из рук отца и… случилось невероятное. Дорогая посудина, выточенная мастерами из прочного камня, оказалась слишком тяжелой для нежных рук хрупкой богини.

Чаша с замечательным звоном ударилась о пол и разлетелась на тысячи мелких осколков.

– Как можно разбить такой прочный бокал, – это была единственная мысль, которая мелькнула в голове Афродиты. Больше она ни о чем думать не могла. Страх сковал ее тело только от одной мысли, чтобы с ней могло произойти, если бы отпила глоток.

На глазах разлитая жидкость зашипела, заурчала, а ее брызги превратились в мелких отвратительных тварей с длинными клыками и острыми жалами, довольно мерзко вываливающихся из вонючих пастей.

Твари мгновенно разлетелись по дворцу, и слугам пришлось очень потрудиться прежде, чем отловить всех до последней…

Зевс покинул свое место и, тяжело ступая, отправился к выходу. Все молча наблюдали за ним. Афродите показалось, что он как-то враз постарел, лицо покрылось глубокими морщинами, а в волосе появилась предательская седина. Чувствовалось, каждый шаг давался Громовержцу с большим трудом.

На выходе он повернулся и тихо произнес, обращаясь куда-то в пустоту:

– Мне стыдно, что люди считают нас богами.

* * *

Гости поспешили исчезнуть вслед за хозяином. В пустом зале, где буквально мгновение назад гуляли и веселились все боги Эллады, остались только Гера и Афродита. Они стояли и молча смотрели друг другу в глаза. Пауза затянулась. Первой не выдержала Гера.

– Ты думаешь, что победила, – злобно прошипела Гера.

Верхняя губа ее вздернулась и Афродита впервые обратила внимание на испорченный передний зуб. Великий Асклепий довольно умело запломбировал его, но все равно было заметно.

– Сегодня мне не удалось тебя уничтожить, – продолжала Гера, прижав к своей груди костлявые кулачки, – но придет день и ты вылетишь с Олимпа. И те, кто сейчас сочувствуют тебе, отвернутся от тебя. Сама же ты станешь всеми презираемой изгнанницей.