Леденцы

Тот еще тип, папы римского святее.

– Значит, где-то есть Люба Приходько, которая, может, и не знает, что мать умерла.

– Нет, не Приходько. Тетка фамилию на девичью сменила. Мама-то помнит, как по мужу, а я нет, мне все равно. Как Надя год назад померла, мама снова написала, и снова без ответа. Да и ладно.

Перед ее уходом я набралась-таки смелости и спросила: тот ли это самый диван, на котором…

– Да бог с вами, конечно, нет! Теткину рухлядь выбросили при ремонте, все подчистую. Ничего здесь от старухи не осталось, не думайте.

Даже кошку усыпили. Нехорошо, да как подумаешь…

– А кошка была черная?

Короткая пауза, запинка, удивленный взгляд.

– Да, черная. Тощенькая такая хромоножка, тетка ее в мусорном баке нашла и выходила. Ну, пойду я, звоните, если что. До свидания!

На том и расстались.

Вронька явилась поздно. Стоя в темном коридоре, кусая губы от страха, я слушала тихое отчетливое мяуканье за дверью и не решалась отпереть. По ногам тянуло холодом, и я представила, как страшно холодно там, на улице, холодно и голодно.

Вздохнув, сняла цепочку. Кошка черной лентой скользнула в щель, боднула мою ногу, обвила хвостом и прямо направилась на кухню, совершенно живая, шелковая, слегка припадая на странно изогнутую левую заднюю лапу.

В начале февраля выбралась в Икею. На работе завелась приятельница из отдела финансов. Вдова с сыном-подростком, веселая такая, ни минуты спокойно не посидит. Гуляли втроем: в парк, в кино.

Смеялись. Давно я не смеялась. Захотелось нам накупить чепухи, чего душа пожелает, свечки-вазочки, ну и поехали в субботу. Вернулась веселая, с тяжелой сумкой. Зеркало в прихожую, пара кружек, прихватка, полотенца и постер: черно-белый Амстердам, на мосту девочка в алом платье, яркое веселое пятнышко в черно-белом тумане уходящих вдаль домов и серой воды.

Повесила, села на диван с кофе в новой кружке – любоваться. Клонило в сон, снег штриховал улицу за окном, сумрак наползал из углов.

Наверное, я задремала, как же иначе это понять: закрыла на минутку глаза, открыла – и увидела старуху в длинной юбке, в сером пуховом платке на плечах. Сухими, дрожащими пальцами она гладила фигурку девочки в красном.

– Любонька, – шелестел голос, – доценька, донечка, масенька…

Страшно не было. Спокойно, уютно, тепло, немного грустно.

Зазвонил мобильник, я вздрогнула, не понимая, во сне ли это, наяву? Глянула на экран – Катька.