Леденцы

Пудрила мозги рассказами о новой работе, о коллегах, о квартире, о купленном со скидкой отличном пуховике. Eй хотелось одного: услышать, что все наладится, что папа с мамой снова будут вместе и все будет хорошо. А я уходила, ускользала от ответа. Болтали долго, обсуждали дом в Гетеборге и предстоящий ремонт, и как я приеду помогать. И стоит ли уже покупать коляску, и какие проверки сделаны, и какие еще предстоят. Мне кажется, она немного утешилась. Не знаю, смирилась ли. На прощание сказала: «Я знала, конечно, что отношения у вас плохие, но все же…»

Не одинокие вечера, не ночные кошмары, не страх перед новой своей работой – меня добило это «я знала».

О, господи! Я-то думала, что мы хорошо держим роль, что для ребенка наша семья счастливая, что мы вырастили ее радостной, уверенной в родительской любви. Значит, она тоже играла. Маленькая моя девочка!

Я долго плакала, сидя на полу в коридоре. Наверное, просто устала. Все смешалось в голове. Обрывки сна про повесившегося, ссоры с мужем, и как я заискивала перед сволочной Катькиной учительницей, а та все равно попортила дочке аттестат, и я это проглотила, потому что плохая мать, и плохая была жена, и плохая дочь.

Я все испортила. И саднящая боль оттого, что мне уже пятьдесят, и сколько удалось быть счастливой, а сколько времени я только притворялась, пока жизнь шла вперед и уходила от меня, без меня, и сволочное это кольцо не снимается!

Наверное, я не плакала так с детства. Чтоб щеки пылали и саднили от слез, чтоб в голос, чтоб опухли глаза.

Я крутила и рвала обручальное кольцо, палец болел все сильнее, и я бы повредила его, наверное, просто оторвала бы, как хотела бы оторвать длинный хвост горя и неудач.

Сквозняк с кухни взъерошил волосы, погладил по голове. Ослабев от рыданий, я откинулась к стене и закрыла глаза. В голове гудело. Ветер шептал: «Тише, доня, тише, Люба». Вдруг заледенели пальцы правой руки, что-то сжало кисть, раздался звон. Я открыла глаза: по полу катилось обручальное кольцо.

Задрожав, остановилось, качнулось, упало и застыло. Не веря, глянула на палец: вдавленная глубоко полоска кожи резко выделялась белизной, и впервые за много лет я дотронулась до нее.

Через пару недель позвонила хозяйка квартиры Марина. Договорились встретиться вечером, у меня. Я успела по-быстрому прибраться: сгребла грязные шмотки (хорошо, когда никто не стоит над душой и не вопит, что футболка на полу несовместима с жизнью!), помыла посуду, подмела.