Двум смертям не бывать

 – Ты впадаешь в…

– Рамон, выйди, – резко сказал сюзерен. – Я позову.

Юноша кивнул и едва не бегом покинул зал.

Ждать пришлось долго. Наконец из двери вылетел покрытый красными пятнами отец Сигирик, а следом выглянул герцог.

– Заходи.

Он снова опустился на ступеньки у трона, жестом приказал юноше сесть.

– Запомни: выкручивать людям руки нужно без свидетелей. – Авгульф усмехнулся. – Даже если делаешь это с позиции логики, а не силы. Впрочем… ладно, неважно. Я издам указ, предписывающий моим людям изводить в своем жилье крыс всеми доступными методами.

А отче прочтет проповедь о том, что черные кошки суть посланцы нечистого, но, – он воздел указательный палец, – только они. Так как святой престол в своих письмах поминает исключительно черных кошек, ни словом не говоря о других, значит, остальные твари безвредны с духовной точки зрения и крайне полезны для истребления крыс… тем более что других животных, способных это сделать, здесь не найти.

– А он прочтет? – поинтересовался Рамон.

– Да. Но давай о другом. Ты знаешь, почему пал город?

Рамон припомнил риторику отца Сигирика:

– Господь снизошел к неустанным молитвам…

– Брось, – фыркнул герцог. – Никто не подслушивает.

– Откуда ж мне знать?

– В столице умер король, не оставив наследника. И тот, кто вел сюда войско, узнав об этом, повернул назад – престол показался ему интересней, чем битва за город. Когда весть о том, что помощи не будет, дошла сюда, наместник бежал… Говорят, кроме него никто не знал про тайный ход.

 – Авгульф пожал плечами. – Может, врут, может, правда. Словом, наместник сбежал, никого не поставив в известность. А тот, кто был его правой рукой, узнав о бегстве господина, приказал открыть ворота.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что у Господа странное чувство юмора. Человек, у которого ты гостил третьего дня, был тем самым открывшим ворота.

Рамон присвистнул. Герцог кивнул.

– Он говорит, что счел это единственным разумным выходом – да ты сам видел, что творилось в городе.

Но кто знает, что на самом деле у него за душой?

Рамон поморщился.

– Господин, прости, я воин, а не доносчик.

– А я и не прошу доносить, – усмехнулся Авгульф. – Я только хотел сказать: надеюсь, ты и впредь не утаишь от меня то, что сочтешь важным. Ступай. И спасибо тебе.

* * *

Они долго молчали, думая каждый о своем. Наконец Рамон оглянулся:

– Поехали?

Эдгар кивнул, протянул руку, помогая выбраться.