Агрессор

– Он спрашивал обо мне?

– Лиза, ты ни туда ведёшь разговор.

– Спрашивал или нет?!

– Спрашивал, – вместо отца, ответила София. – Требовал с тобой свидания, очень настойчиво. Как нам объяснил обвинитель, чтобы использовать тебя как рычаг давления. Поэтому мы по совету адвоката, передали ему от твоего имени письмо, где ….

– Что мать твою вы сделали?! – схватившись за голову, во всё горло взвыла я. – Что вы там написали?!

– То, что ты и должна была ему сказать, если бы оценивала ситуацию никак по уши влюблённая девятнадцатилетняя девчонка, а взрослый трезвомыслящий человек, – процедил сквозь зубы родитель.

– Конкретно текст?! – прошипела я и уставилась на Софию, от неё в отличие от отца можно рассчитывать на откровенность и правду.

– Записку я своей рукой составляла, чтобы подчерк был женским, но времени прошло немало, поэтому не гарантирую, что повторю слово в слово, но смысл передам. Написала, что ты в Глебе разочарована, что он непорядочный человек, что ваши отношения были фатальной ошибкой, и ты о них горько сожалеешь.

Также настаивала, чтобы он никогда не искал встреч и никаким способом не пытался с тобой связаться, а ещё, если в нём осталась хоть капля совести, чтобы признал вину и вернул деньги.

София говорила, а у меня перед глазами стояла картина, как Громов в окружении обшарпанных стен камеры, сидя на панцирной койке, разворачивает злосчастную бумагу, читает строки якобы от меня, бледнеет, хмурится, нервно трёт лоб, вгрызается взглядом в каждую ядовитую букву, а затем сминает листок и отшвыривает в угол эту мерзость.

– Вы когда это делали, вообще в себе были?! – протест внутри меня разрастался со скоростью лесного пожара, от бессилия, что уже ничего не поправить и не изменить, хотелось крушить и уничтожать всё вокруг, перевернуть стол, содрать шторы, вдребезги расколотить посуду, а ещё в буквальном смысле вбить родителям в головы, что ни у кого нет права говорить от имени другого человека. – Представьте. Только на одну секунду. Что Глеб был не виновен и получил это письмо!

– Лиза, если уже забыла, напомню, проводили расследование, состоялся суд, был вердикт, по которому Громову дали срок.

Так что ни о какой невиновности и речи быть не может, – рыкнул отец.

– Да ну! – подскочив на ноги, в ответ крикнула я. – А у нас, конечно, ни одного невиновного за решёткой-то нет. Откуда такая слепая вера в судебную систему?

– Вот тебе, София, и доказательство, что мы тогда умно поступили, – папа переключил внимание на жену.