Близкие враги

Воронцов сначала строго на меня посмотрел, а затем отчитал по полной программе, словно я провинившаяся работница, по вине которой его фирма пострадала минимум на пятнадцать миллионов. Блин, похоже, к тому моменту, как я обслужу первого гостя, у меня будет постоянно дергаться глаз.

Соглашение о сотрудничестве с Воронцовым автоматически расторгало нашу договоренность с Ивановым. Ведь я просила у него помощи с рестораном, а он по доброте душевной не отказал.

Утром следующего дня первым делом позвонила Виктору Олеговичу, чтобы сообщить новость, сказать спасибо и извиниться за беспокойство.

Как я ни уговаривала Иванова не приезжать, он настоял на личной встрече. Надеюсь, Марат не расценит визит старого друга семьи и собственного заместителя как нарушение нашего с ним договора, в частности – третьего пункта, касающегося мужчин.

Иванов безусловно мужчина и, надо сказать, ого-го какой, но я его в этом качестве не воспринимаю, для меня он просто лучшие уши на свете, уши, которые слушают и слышат.

Он единственный человек, в жилетку которого я плакала, пока была замужем за Русланом.

Автомобиль Виктор Олегович припарковал возле дома в крайне удачное время. Марат обещал до вечера из офиса не возвращаться, его подружка Оксана только-только ушла на тренажерах потеть, Нина Васильевна свой человек, из нее информацию клещами не вытянешь, поэтому о визите Иванова вообще никто не узнает.

– Настенька, мы не виделись несколько дней, а такое ощущение, словно целую вечность.

 – Виктор Олегович, как обычно, взял мою руку и поцеловал, я в ответ прижалась к нему и что есть сил обняла.

Как же хорошо, как спокойно в руках Иванова. По-моему, он самый идеальный человек на земле. Умный, уравновешенный, надежный, никогда голоса не повысит, но при этом стальной стержень отчетливо чувствуется. Каменная стена, глыба, высокий забор, за которым ничего на свете не страшно. И как две бывших жены отпустили такого мужчину? Недальновидные барышни, надо сказать.

Ну ничего, Виктору Олеговичу всего лишь сорок, встретит он еще свое счастье, а я за него подержу кулачки.

– Настя, что Марат имеет против тебя? – обеспокоенно спросил Иванов, когда мы сели на диван.

– Понятия не имею, задаюсь тем же вопросом.

Глава 8

Иванов задумался, а я обратила внимание на его ногу: он часто постукивал ею по ковру, то есть нервничал, что ему не свойственно совершенно.