Заложница

– Это не проблема, – махнув рукой, уверил мой надзиратель. – Там такой Франкенштейн, ему вообще на законность плевать. Главное, чтобы платили. Он сам-то, знаете чем на хлеб зарабатывает?

Костян только открыл рот, чтобы рассказать о сфере деятельности врача, как Аблов покашлял, и они синхронно посмотрели на меня, притихшую, но широко развесившую уши.

– Костя, а ты чего замолчал? – подала я голос. – Говори, чем врач занимается. Преступников латает, подпольные аборты проводит, а может быть, кромсает людей на донорские органы? Я отказываюсь лечиться у коновала!

– Костян, а связанный пациент с кляпом во рту не смутит доктора? – не сводя с меня глаз, спросил Виктор.

– Конечно нет. Мне кажется, его вообще в этой жизни ничего не смутит, только ценник немного подскочит, и все.

Глава 11

Отчетливо дав мне понять, что мольбы о помощи на доктора не подействуют, мои похитители удалились из комнаты. Аблов только предварительно заглянул в гардеробную, переоделся в сухое и строго-настрого велел мне спать.

Но самое обидное, что Виктор не поленился и Тимошку забрал, хоть щенок сопротивлялся и даже убегал от хозяина.

Оставшись одна, я оглядела комнату и, несмотря на головную боль и общее недомогание, пошла на разведку. Обход я начала с окон. Нет, через них бежать не вариант, однозначно шею сверну, до земли лететь метров девять. Добралась до двери и, взявшись за круглую ручку, потянула – заперто.

Присела на корточки и исследовала механизм замка. В принципе, вскрыть его – ничего сложного, если найти чем.

С межкомнатным замком как-нибудь разберусь, а вот что делать с парадной дверью внизу – вопрос из вопросов. Интересно, ее запирают? Есть малюсенький шанс, что все-таки нет. В доме несколько взрослых мужчин, как минимум трое, чувствуют они себя наверняка комфортно и в безопасности, да и ходят туда-сюда, то есть каждый раз ключи доставать – им в лом.

Вернулась к окну и просканировала двор. Территория, по сравнению с коттеджем, не очень просторная, с натяжкой от силы соток двадцать пять, не больше, зато обнесена высоким забором, через него, опять же, не перепрыгнешь. Ворота железные, а дальше – пустынная проселочная дорога, которую из-за нависших над ней ветвей деревьев не видно. Одним словом, печаль – на пути к свободе столько препятствий.