Джоконда и паяц

Дождь на бульваре… плывущие над скошенными полями тучи… угрюмый лес… свинцовое озеро с желтыми кувшинками… поникшие маки в глиняной посудине…

– Ты не лирик, дружище! – не сдержался он. – Ты нытик!

– В академии меня сравнивали с Левитаном, – обиженно протянул Грачев. – Не всем же подсолнухи писать да краснощеких доярок! Прошли те времена. Кстати, Алине Кольцовой мои картины нравятся.

– Она кривит душой.

– Ты прав, – неожиданно признал Рафик. – Алина щадит мое самолюбие. Она чуткая.

– Зато я не намерен с тобой цацкаться.

На мольберте стоял неоконченный холст, где гроздья синего и белого винограда свисали из золотой вазы, а в стеклянном графине искрилось рубиновое вино. Вероятно, под влиянием Музы-Алины сердце Рафика встрепенулось, и его натюрморты наполнились радостью и солнечным светом.

– Этот виноград довольно мил, – снисходительно кивнул Лавров. – А над твоими пейзажами плакать хочется.

– Плачь! Только помоги мне! – взмолился художник.

Бывший опер расхохотался. Творческие натуры впечатлительны, у них развито воображение, и они склонны все преувеличивать.

– Думаю, твоей Алине ничего не грозит, – ответил он, продолжая разглядывать картины. – В худшем случае она будет ужасна в образе Джоконды или Венеры и вызовет критику и насмешки. Всякая женщина воспринимает это болезненно, и твоя Алина – не исключение. Но от пустых обид и бесполезных переживаний не умирают.

– Ты не понимаешь, – горестно вздохнул Рафик.

– На то найдется куча причин, кроме злых козней художника, которому она позировала. Знаешь, сколько трупов проходит по городской сводке за день?

– Я к тебе как к другу обратился, а ты…

– Кстати, как именно погибла натурщица?

– Покончила с собой, – мрачно изрек Грачев. – Выпала из окна собственной квартиры.

– Вот видишь. Это не редкость, старик. Может, у девушки не сложилась личная жизнь, или она принимала наркотики.

Художник нервно оттягивал ворот свитера и крутил головой. Он был не согласен с доводами Лаврова.

– Полагаешь, девушку убили?

– Нет, – понуро возразил Рафик. – В том-то и дело. Она сама.

– А я о чем толкую? Под каждую задницу соломку не подстелешь.

Лавров подумал, что служба в милиции сделала его черствым и злым.