Джоконда и паяц

Раньше он бы непременно проникся сочувствием к незнакомой барышне, укоротившей себе жизнь в порыве отчаяния. Но сейчас его подход к проблеме стал скорее практическим, нежели эмоциональным. Была ли смерть насильственной? Если да – надо искать убийцу. Нет – значит, ничего не попишешь.

– Как звали погибшую? – на всякий случай поинтересовался он.

– Ольга Слободянская…

Глава 3

Лавров где-то слышал эту фамилию. Кажется, в криминальных новостях.

– Слободянская?

– Она работала в модельном агентстве, – сообщил Рафик.

 – Блондинка, ноги от шеи, осиная талия. Глаз не отведешь. Приходила сюда к Артынову на сеансы. Богиня! Мы даже успели познакомиться. Сема застрял в пробке по пути в мастерскую, позвонил, и мне пришлось развлекать Ольгу. Она сказала, что Артынов сделал несколько эскизов и остановился на Венере Боттичелли. У нее будет только лицо и фигура Ольги, а все прочее – точь-в-точь как на картине. Девушка была в восторге от этой креативной идеи. Артынов закончил работу, а вскоре Ольга выпала из окна и разбилась насмерть.

– Ты связываешь ее смерть с Артыновым?

– Представь, да.

– А основания? Нелюбовь к преуспевающему ближнему?

Рафик побледнел, сделал над собой усилие и… признался, что он, конечно, завистник, но не до такой степени, чтобы без повода лить грязь на коллегу. Внешне они с Семой приятели, но внутренне давно разошлись. С тех пор, как Артынов начал писать по-новому.

– Загордился?

– И это тоже, – кивнул школьный товарищ. – Только неспроста Сема изменился.

И живопись у него другая стала, и манеры, и краски по-иному на холст ложатся. Будто наколдовал кто! Посмотрел я на Ольгу в образе Венеры, и меня жуть пробрала. Так хорошо, так дивно, что дух захватывает. Но… видишь ли… великим мастером Артынов никогда не был, а тут вдруг снизошло на него.

– Я бы взглянул на эту Ольгу-Венеру. Она где? У него в мастерской?

– Что ты! Артынов полотно в галерею на продажу выставил. Маленькая галерейка, на задворках, в Строгино. Но цену загнул аховскую! И поместил объявление в Интернете.

– Купили?

– Не знаю, – развел руками художник. – После смерти Ольги Артынов стоимость картины поднял чуть ли не вдвое. Скандал, сенсация, – лучшая реклама для произведения искусства.

– Думаешь, найдется покупатель?

– Уверен. Такие деньги не каждый выложит, но Сема не спешит. Покупатель должен созреть.

– Вот ты говоришь, у Артынова полно заказов. И что, все позирующие потом умирают?

– Не все.