Джоконда и паяц

– Опасаться? – выдохнула она. – Вы мне угрожаете?

– Я предупреждаю. Кое-кто собирается отомстить за смерть молодой прелестной девушки.

– Ищет козла отпущения?

– Вот именно. Обидно, если этим козлом… окажетесь вы.

– Я?!! – взвилась художница. – Почему я?!

– У вас есть мотив.

– Кто вас прислал?

– Моя работа предполагает конфиденциальность, – заявил Лавров. – Я не имею права разглашать имя клиента. Но будьте уверены, он беспощаден и не стеснен в средствах. Человек потерял самое дорогое – любовь.

Вы сильно рискуете, Светлана.

Его самого тошнило от слов, которые приходилось произносить. Художнице они тоже не понравились.

– Вы сначала докажите, что я приложила руку к смерти этой… девицы.

– Доказательства требуются в суде, – рассмеялся бывший опер. – А вас никто судить не собирается. Вы просто попадете под машину… или свалитесь с лестницы, например.

Ему было неприятно пугать женщину, но как иначе заставить ее отвечать на вопросы.

– Как вы смеете…

Светлана вдруг заплакала.

Слезы потекли по ее щекам, размывая крем и проделывая темные дорожки.

– Когда же это кончится? – стенала она, всхлипывая. – Он мне жизнь сломал! Я даже ребенка не смогла родить… Сема был против. Дети, мол, помеха для творчества! Я вкалывала за двоих, а он искал себя… целыми днями валялся на диване, ждал вдохновения. А оно все не являлось и не являлось. Мы ругались, скандалили, и каждый раз я оказывалась виноватой в том, что он не состоялся как художник.

Я не стала его Музой! Понимаете? Он на это рассчитывал. Я должна была спать с ним, заботиться о нем, зарабатывать на хлеб насущный, да еще и служить Музой!

– Он не писал вас?

– Я отказывалась позировать ему, – призналась Светлана.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, из упрямства. Мне претила его слащавая манера, его старомодные идеалы красоты. Его кумиры – Боттичелли и Леонардо, а я не воспринимаю такую живопись. Мне по душе Пикассо и Сальвадор Дали.

– У вас разные вкусы?

– Разные вкусы… – с горечью повторила Светлана.

 – Скорее, разное мироощущение. Сема твердил, что я сею хаос.

Лавров представил Светлану в образе Джоконды и внутренне улыбнулся. Ничего более неподходящего нельзя было вообразить.

– Артынов предпочитал порядок?

Она подняла на собеседника заплаканные глаза под намалеванными смоляными бровями.

– Вы говорите так… словно Сема умер.

– Он стал другим человеком после развода. И другим художником.