Копи царицы Савской

Недотепа! Что теперь с ним делать?

Этот невысказанный вопрос был последней мыслью, после которой на затылок толстяка что-то обрушилось, и его сознание померкло…

Португальская торговая колония Софала в Южной Африке. XVI век

Монах-доминиканец не удивился, когда его посреди ночи позвали к умирающему. Африканский климат для европейца тяжелое испытание. Людей косит ненасытная лихорадка, да и здешняя пища оставляет желать лучшего.

Монах молча отправился за провожатым к жилому зданию внутри форта.

Привозного камня не хватало, и все постройки, кроме самой крепости и торговой фактории, сооружались из дерева.

– Он хочет исповедаться, – сообщил монаху провожатый. – Говорит, что не дотянет до утра. Ты готов выслушать его?

– Это мой долг.

– Если боишься заразиться, не подходи близко.

– Негоже слуге Господа трепетать от чего бы то ни было. На все Его воля…

Монах толкнул дверь и оказался в маленькой комнатке, освещенной огнем свечи. Умирающий лежал на спине, дыхание с хрипом вырывалось из его легких.

Он был в беспамятстве.

– Видишь, господину совсем худо…

– Оставь нас, сын мой, – обернулся монах к провожатому.

Тот послушно скрылся за дверью, но уходить не торопился. Так и застыл, приложив ухо к щели между досками. Было слышно, как бегают по стенам ящерицы.

Монах принялся читать молитвы… слова сливались в заунывное бормотание. Наконец он подошел к ложу умирающего и наклонился над ним. Тот пришел в себя, его веки приподнялись, дыхание выровнялось…

– Хвала Всевышнему… я не умру без покаяния…

– Нет, сын мой! Господь милостив… он даст тебе сил для исповеди…

Речь умирающего была бессвязной и часто прерывалась.

Монах с трудом улавливал смысл. Оказывается, больной совершил тяжкий грех, убив своего соотечественника. Удивляться этому не приходилось. Нравы в колонии царили жестокие.

– Ты убил его в драке? – спросил доминиканец.

– Нет… я перерезал ему горло, когда он спал… из-за… золота… а ведь он… считал меня другом…

– У него было много золота?

– Нет… всего одна бляшка… такая… круглая штуковина…

Провожатый за дверью весь превратился в слух.

– Из-за одной бляшки ты лишил жизни человека?

Монаху подобало выслушать покаяние с бесстрастием и смирением, однако он слишком увлекся. Он ведь тоже был одним из авантюристов, прибывших в Софалу не по велению сердца, а влекомых алчностью. Даже сутана не уберегла его от соблазна быстрого обогащения.