Красный лев друидов

 – Мне повсюду мерещится черная тень этой Донны Луны, которая крадется за мной...

– Скажите... тогда, во время представления, вы где находились? В зале?

– Ясно, что в зале. Сидела за столиком, как и все. Рядом с Тетериным... покойным... Только поближе к сцене. Я ужасно переживала за артистов, из-за того, как они выступят... как шеф отреагирует.

– Что вы называете сценой?

– Специальный помост... предназначенный для таких случаев. Иногда мы приглашаем на вечеринки музыкантов, и они там устанавливают свою аппаратуру, инструменты.

..

– Понятно. Донна Луна подошла к краю помоста, когда произносила те слова?

– Да, к самом краю... и встала как раз напротив Тетерина... То есть, она сознательно его выбрала мишенью для... для колдовства!

– Гипноз – не колдовство. Если это был гипноз.

Смуглое лицо Долгушиной покрылось красными пятнами. Она отпрянула и с возмущением произнесла:

– Вы меня за идиотку принимаете? По-вашему, я тут комедию ломаю? Между прочим, Баба Яга отлично вошла в роль, она будто саму себя играла! У меня мороз по коже пошел, когда она затянула: «Смотри на меня неотрывно.

..» Между прочим, я посмотрела... Если хотите знать, я глаз не могла оторвать от ее черных зрачков! Маска сверкала, у меня слезы текли градом, а я все смотрела и смотрела... Как вы думаете, на меня ее ворожба тоже... могла подействовать?

– Но вы же до сих пор живы, – улыбнулась Астра. – Когда состоялась вечеринка?

– Две недели тому назад... Мало ли что? На всех гипноз влияет по-разному.

.. На одних сразу, на других позже...

Теперь она волновалась по-настоящему, Астра это почувствовала.

– Хорошо, я попробую отыскать эту Донну Луну. Но мои услуги стоят дорого.

Ей хотелось проверить, сколько денег готова истратить бухгалтерша фирмы «Маркон» на частное расследование. Судя по ее внешнему виду, она не богата. Хотя... внешний вид бывает обманчив.

– Я заплачу, – уверенно заявила смуглая дама. – Сколько скажете. У меня есть сбережения. Если я умру, деньги мне не понадобятся.

..

ГЛАВА 6

Москва. Август 1917 года

Ольшевский купил эти письма на Кузнецком у махонькой сгорбленной старушки. Его не заинтересовала шкатулка из темного дерева, похожая на сундучок, которую она держала в руках. Он скользнул взглядом по ней и отвернулся. Старушка робко тронула его за рукав.

– Возьмите, сударь... мне больше нечего продать...

Она казалась такой несчастной, неприкаянной, что он ощутил угрызения совести.